Он раздумывал, как бы сбыть литейщику еще одну фигурку, когда его позвали к Каррье-Беллезу. Там был и мосье Пикан со статуэткой, которую Огюст подписал именем хозяина.
Каррье-Беллез, вне себя от бешенства, обвинил Огюста в подделке. Огюст молча ждал. Сейчас будет навсегда положен конец его карьере скульптора.
— Знаете, Роден, ведь я могу засадить вас в тюрьму.
— А как насчет платы? За эту неделю я сделал три фигуры.
— На что вам деньги в тюрьме?
— Но я их заработал.
— Мосье Пикан засвидетельствует, что вы подделали мою подпись. Верно, мосье Пикан?
— Да. — Мастер кивнул головой.
— Вы больше у меня не работаете.
— Из-за того, что я подписал свою собственную работу?
— Мою работу. Сами вы не заработаете и пяти франков.
Огюст молчал.
— Вы это сделали потому, что завидуете моей славе, — заключил Каррье-Беллез.
— Я сделал это потому, что мне надоело заниматься ерундой. Ведь это моя работа, по-настоящему моя.
— Да вы анархист! — возопил Каррье-Беллез. — Вы покушаетесь на чужую собственность. Вам действительно место в тюрьме.
Он ждал, что Огюст будет просить прощения, но Огюст не мог выдавить из себя ни слова.
Каррье-Беллез заколебался. Решив, что судебный процесс может вызвать скандал и раскрыть секреты его производства, он сказал:
— Как бы там ни было, терпению моему конец. Прошу вас немедленно удалиться, иначе я вызову полицию.
Вернувшись в свою комнату, Огюст прежде всего пересчитал деньги, осталось семнадцать франков. Роза прислала еще одно письмо с просьбой о деньгах. Маме снова стало хуже, а у него даже нет денег на билет. Следующие два дня он лихорадочно бегал по городу, раздумывая, как поступить. Сообщения о положении в Париже стали более успокоительными: бои прекратились, и в город начали ввозить продовольствие. Огюст сидел у себя в комнате и терзался мрачными мыслями. «Что со мной? — спрашивал он себя. — Я решил всю жизнь отдать искусству, но для меня там нет места. В чем я ошибся? В чем согрешил? Кого обидел?»
Он услышал, как отворилась дверь. Наверное, привратник, пришел требовать плату за комнату, но как может он расстаться с последними франками? На пороге стоял Жозеф Ван Расбург[42]. Расбург тоже работал подмастерьем у Каррье-Беллеза.
Приземистый, коренастый светловолосый голландец, уроженец Амстердама, Ван Расбург был чуть старше Огюста. Он прослышал, что Огюста прогнали, и счел это рукой судьбы.
— Вы, Роден, отличный работник, а у меня большие связи, — сказал Ван Расбург. — Я уже давно подумывал уйти от Каррье-Беллеза, но одному мне не сладить.
— Вам нужен помощник? — с горечью спросил Огюст. Он был готов на любые условия, на самые нищенские.
— Мне нужен партнер, друг мой.
— А почему именно я? У меня ни средств, ни друзей.
— Зато самые сильные, самые ловкие и умелые руки во всей мастерской. Заказы-то я добуду, но их надо выполнять. Мне нужно, чтобы кто-то справлялся в мастерской.
— А вы займетесь продажей?
— Мы оба, Роден. Я буду подписывать все работы, предназначенные для продажи в Бельгии, а вы — все, что для Франции.
— А сколько мне за это?
— Доход пополам. Мы ведь будем партнерами.
Огюст был удивлен и заподозрил неладное.
— Но я же сказал, у меня нет денег, чтобы вложить в дело, я…
Жозеф Ван Расбург убедительно сказал:
— Я хочу, чтобы наша работа была самой лучшей. А помощника лучше вас не сыскать. Вы очень опытный скульптор, быстро работаете и знаете, на что спрос. У вас удивительное умение, Роден. У Каррье-Беллеза мы были тому свидетелями.
— А вы знаете, за что меня прогнали?
Ван Расбург рассмеялся.
— Нам рассказали, чтобы другим неповадно было. Да только кто кого подделал?
— Я рад, что вы так обо мне думаете, но мне немедленно нужны деньги.
— Большую часть моих сбережений я потратил на мастерскую, но я могу одолжить вам немного на комнату и еду.
— А чтобы съездить в Париж?
Ван Расбург сразу стал очень серьезным.
— Подпишем контракт, все без обмана. Условия будут для вас выгодные. Может, я и не такой хороший скульптор, как вы, но в коммерческих делах разбираюсь лучше. Сколько вам надо?
— Это не для меня, для родных в Париже.
Ван Расбург дал Огюсту пятьдесят франков со словами:
— Если бы мог, дал бы больше, да только почти все ушло на мастерскую.
Огюст невнятно пробормотал:
— Как мне отблагодарить вас, мосье?
— Работой. Вы ведь знаете, благодарность можно выразить по-разному и работать тоже по-разному. Так по рукам, Роден?
42
Ван Расбург, Антуан-Жозеф (1831–1902) — бельгийский скульптор, ученик, а затем помощник Каррье-Беллеза. После возвращения последнего в Париж становится во главе крупных работ по декорированию Биржи в Брюсселе.