— Можешь сесть, — сказал он натурщику Нейту, молодому бельгийскому солдату.
Юный Нейт перестал мерить шагами холодную мастерскую и сел, закутавшись в старое одеяло.
После многих бесплодных недель Огюст наконец добился того, чтобы Нейт держался естественно, спокойно и непринужденно сидел или ходил по мастерской. Но, господи, скольких это стоило усилий! Он увидел солдата в магазине, где тот подыскивал бронзовую статуэтку в подарок невесте. Огюста поразили его прекрасная осанка и его обаяние. Хорошо, что Нейт понятия не имел об искусственных позах профессиональных натурщиков[47]. Какую бы позу ни принял Нейт, она всегда была непринужденной.
Но Нейт, понятия не имевший об искусстве, наотрез отказался позировать обнаженным. Солдат счел это неприличным и унизительным для мужчины, и только обещанные десять франков в час заставили его согласиться. Нейт не представлял себе всей огромности работы, и по мере того, как росло количество часов, потраченных на позирование, сокращалась и его плата. Но теперь, хотя Нейт утомился, а скульптор задолжал за много месяцев, он был захвачен этим процессом создания своего двойника и мечтал увидеть конечный результат. Нейту не верилось, что у него такой чувственный, почти женственный вид. Если бы его товарищи-солдаты узнали, что он позирует, его засмеяли бы или решили, что он спятил. Нейт убеждал себя, что согласился только ради платы, но он и понятия не имел, что его тело может быть столь интересным и удивительным.
Устал он страшно. Казалось, это воскресенье никогда не кончится. Уже стемнело, он опаздывал на свидание к невесте, а скульптор все работал, словно подчиняясь какой-то высшей воле. Нейт спросил:
— Вы хотите, чтобы я еще вам позировал, мэтр?
— Возможно.
— Она уже почти закончена?
— Почти.
— Вы закончите ее завтра? Или на следующей неделе?
Огюст пожал плечами. Она будет закончена в свое время. Время теперь исчислялось лишь днями, когда он работал над «Побежденным». Он не предпринимал больше поездок для посещения музея или собора. Ничто не должно его отвлекать, даже Роза, и вот теперь «Побежденный» почти готов.
— Кто там? — спросил Нейт, услыхав шаги в коридоре.
— Это моя экономка. А теперь глубоко вдохните, чтобы расширилась грудь. — Огюст определил по звуку шагов, что это Роза. Он представил себе, как она со злобой и ненавистью глядит на дверь мастерской. Начав лепить Нейта, он запретил ей входить сюда. Она никак не могла примириться с тем, что Огюст держит «Побежденного» в секрете от нее; она чувствовала себя чужой в собственном доме и говорила ему об этом. Но он не обращал внимания.
Нейт вдруг сказал снова углубившемуся в работу скульптору:
— Вы знаете, свободного времени у меня теперь в обрез. Скоро начнутся полевые маневры. Неужели придется еще позировать?
— Не знаю. Помолчите. И не двигайте руками.
Из-за холода и усталости Нейт машинально сжал руки в кулаки, и мускулы выступили напряженными, застывшими шарами.
Огюст лепил быстро и уверенно. Вот поза, которая ему нужна. Глина под его пальцами казалась ему живой плотью. Он сделал впадину у ключицы, в соединении плеча и шеи, там, где тело, даже самое сильное и мужественное, наиболее нежно.
Глаза Нейта расширились от изумления.
— Да, — сказал Огюст, — я доволен этой статуей, только бы ее закончить.
— По-моему, она закончена. Совсем живая, никогда не видел такой статуи.
— Живая — это верно, да только она должна обладать еще и индивидуальностью.
— Да уж куда же больше. Мне стыдно будет выйти на улицу, когда вы его выставите. Меня все узнают.
— Вот и отлично.
— Надеюсь, мне не придется жалеть о том, что я согласился позировать.
— Нет, не придется.
— Знаете, как в армии смотрят на такие вещи.
— Никто не будет знать, кроме вашего начальника, а он дал разрешение.
— Неофициальное. А вы действительно собираетесь его выставлять?
— Я выставлю его под названием «Побежденный», такого солдата можно найти в любой армии. А теперь встаньте. Не напрягайтесь. Двигайтесь, если это поможет. Вот этот молодой человек, Нейт, не был бы столь живым и одухотворенным, не будь вы, Нейт, сами таким.
— Благодарю вас, мэтр, — ответил Нейт, расхаживая по мастерской, чтобы согреться.
47
Один из первых биографов Родена (Бенедит) приводит в своей монографии рассказ самого скульптора о создании этой статуи. Роден в поисках модели обратился к командиру казармы, расположенной около его мастерской. Тот прислал ему девять солдат, из которых Роден выбрал Нейта — солдата телеграфной службы. Он работал над статуей в течение нескольких месяцев по вечерам, при искусственном освещении.