По мощенным булыжником улицам они спустились к Карлову мосту. И, ежеминутно обмениваясь восторгами, прошли между двумя башнями у входа. Нерея – в солнечных очках – захотела сфотографироваться рядом с одной из статуй. Бросила сумку к парапету и стала приводить в порядок распущенные волосы. И тут откуда ни возьмись появился парнишка лет четырнадцати-пятнадцати, но не больше шестнадцати, схватил сумку за ручки и со всех ног кинулся прочь. Нерея тотчас поняла, что случилось. Она закричала, обращаясь одновременно и к мужу, и к каменным фигурам, а также ко всей Европе и произнеся одно-единственное испанское слово bolso[104], а потом еще успела назвать главное из того, что там лежало: паспорт и Visa. Что оказалось очень эффективным способом подтолкнуть Кике к решительным действиям.
Он кинулся вдогонку за воришкой. Впервые Нерея видела мужа бегущим. Да еще как быстро бегущим! К тому же обстоятельства складывались в его пользу, поскольку мальчишке приходилось пробивать себе путь среди лениво бредущих или даже стоящих туристов, а пока до них добегал Кике, они уже расступались, давая ему дорогу. Тут вор натолкнулся на мужчину с восточными чертами лица и понял, что ему не скрыться, к тому же прыткий иностранец запросто мог как следует отколотить его. Выхода у парня не было, и он швырнул сумку в реку, наверное решив отвлечь от себя внимание преследователя, то есть поставить его перед выбором.
И действительно отвлек. Кике тотчас забыл про него и рванул к парапету. Нерея, отставшая от него метров на тридцать, увидела, как он мгновенно разулся и что-то сунул в ботинок. Часы Patek Philippe? А что же еще! Река Влтава в этом месте выглядела более чем солидно. Только этого нам еще и не хватало! Нерея хотела крикнуть ему: бога ради, не вздумай прыгать, но он уже прыгнул, выставив ноги вперед, а она поспешила встать поближе к его ботинкам со спрятанными там роскошными часами.
Кике был там, внизу, в своей белой рубашке за сто двадцать евро, он плыл в мутной воде и показывал жене спасенную сумку. Плыл спокойно, с улыбкой, очень по-мужски – к ближайшему берегу. Группа азиатов аплодировала ему с моста. А Нерея, держа в одной руке ботинки Кике и Patek Philippe в другой, чувствовала себя переспелым фруктом, который вот-вот лопнет он переизбытка любви. Они встретились на берегу. Не боясь вымокнуть, и даже наоборот, желая быть такой же мокрой, как он, Нерея кинулась в объятия Кике. И многочисленные фотоаппараты, появившиеся вокруг, запечатлели их объятие. Мокрый муж и счастливая жена прежним путем вернулись в гостиницу. Пока они, взявшись за руки, шагали по мосту, Нерее вспомнилась женщина из Анонимного общества поставщиц оргазмов, которая за несколько недель до того пристала к ней на улице.
99. Четвертый член группы
Долгие годы тюрьмы даром не проходят. Нет, не проходят. Споры с товарищами утомляют, доводят до отчаяния, как и столкновения с тюремщиками или голодовки протеста. Одиночество, с одной стороны, служит убежищем/укрытием, а с другой – отдает тебя во власть самых жестоких фантазий и выматывает душу. Хосе Мари лежит на своей койке, пребывая в сомнениях. Может, было ошибкой отвечать на письмо жены Чато? Ох, не дай бог, проведает об их переписке матушка. Лучше про последствия даже не думать. Но он с некоторых пор только обо всем этом и думает, а после того, как написал Биттори, думает еще неотступнее. Так и сяк прокручивает в голове свои сомнения и словно из мешка вытряхивает к собственным ногам воспоминания – короче, изводит себя. Здесь, в тюрьме, если ты слишком много думаешь, это лишает последних сил. Ты видишь перед собой горькую истину. Вот она, твоя жизнь, парень, кучей мусора валяется в четырех стенах тюремной камеры.
Поглощенный своими мыслями, он переводит взгляд на пол – и что видит? А что он может там увидеть? Тюремный пол внезапно превращается в пол той самой квартиры на проспекте Сараус. Это было в августовскую субботу много лет тому назад, когда город отмечал свой праздник. Пришла пора устроить генеральную уборку. Раньше они трое делали это по очереди. Из-за чего и возникали споры. Моя очередь? Твоя очередь? Чья очередь? И так из раза в раз. На несчастную жертву падала вся работа. Хотя, если честно, многого и не требовалось: протереть тряпкой там, пройтись пылесосом сям, только чтобы совсем не зарасти грязью. Решение принял Хосе Мари: ребята, по субботам делаем уборку все вместе. Этим они тогда втроем по-казарменному и занимались. Тебе – санузел, тебе – гостиная, мне – кухня. Раз-два и готово – всего какой-нибудь жалкий час.