Дам тебе я на дорогуОбразок святой:Ты его, моляся богу,Ставь перед собой;Да, готовясь в бой опасный,Помни мать свою...Спи, младенец мой прекрасный,Баюшки-баю.
Дубовый листок оторвался от ветки родимойИ в степь укатился, жестокою бурей гонимый;Засох и увял он от холода, зноя и горя;И вот наконец докатился до Чёрного моря.
У Чёрного моря чинара стоит молодая;С ней шепчется ветер, зелёные листья лаская;На ветвях зелёных качаются райские птицы;Поют они песни про славу морской царь-девицы.
И странник прижался у корня чинары высокой;Приюта на время он молит с тоскою глубокой,И так говорит он: «Я бедный листочек дубовый,До срока созрел я и вырос в отчизне суровой.
Один и без цели по свету ношуся давно я,Засох я без тени, увял я без сна и покоя.Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных,Немало я знаю рассказов мудрёных и чудных». —
«На что мне тебя? — отвечает младая чинара. —Ты пылен и жёлт, — и сынам моим свежим не пара.Ты много видал — да к чему мне твои небылицы?Мой слух утомили давно уж и райские птицы.
Иди себе дальше; о странник! тебя я не знаю!Я солнцем любима; цвету для него и блистаю;По небу я ветви раскинула здесь на просторе,И корни мои умывает холодное море».
Воздушный корабль
По синим волнам океана,Лишь звёзды блеснут в небесах,Корабль одинокий несётся,Несётся на всех парусах.
Не гнутся высокие мачты,На них флюгера не шумят,И молча в открытые люкиЧугунные пушки глядят.
Не слышно на нём капитана,Не видно матросов на нём;Но скалы, и тайные мели,И бури ему нипочём.
Есть остров на том океане —Пустынный и мрачный гранит;На острове том есть могила,А в ней император[49] зарыт.
Зарыт он без почестей бранныхВрагами в сыпучий песок,Лежит на нём камень тяжёлый,Чтоб встать он из гроба не мог.
И в час его грустной кончины,В полночь, как свершается год,К высокому берегу тихоВоздушный корабль пристаёт.
Из гроба тогда император,Очнувшись, является вдруг;На нём треугольная шляпаИ серый походный сюртук.
Скрестивши могучие руки,Главу опустивши на грудь,Идёт и к рулю он садитсяИ быстро пускается в путь.
Несётся он к Франции милой,Где славу оставил и трон,Оставил наследника-сынаИ старую гвардию он.
И только что землю роднуюЗавидит во мраке ночном,Опять его сердце трепещетИ очи пылают огнём.
На берег большими шагамиОн смело и прямо идёт,Соратников громко он кличетИ маршалов грозно зовёт.
Но спят усачи-гренадеры[50] —В равнине, где Эльба шумит,Под снегом холодной России,Под знойным песком пирамид.
И маршалы зова не слышат:Иные погибли в бою,Другие ему изменилиИ продали шпагу свою.
И, топнув о землю ногою,Сердито он взад и вперёдПо тихому берегу ходит,И снова он громко зовёт:
Зовёт он любезного сына,Опору в превратной судьбе;Ему обещает полмира,А Францию только себе.
Но в цвете надежды и силыУгас его царственный сын,И долго, его поджидая,Стоит император один —
Стоит он и тяжко вздыхает,Пока озарится восток,И капают горькие слёзыИз глаз на холодный песок,
Потом на корабль свой волшебный,Главу опустивши на грудь,Идёт и, махнувши рукою,В обратный пускается путь.
Три пальмы
(Восточное сказание)
В песчаных степях аравийской землиТри гордые пальмы высоко росли.Родник между ними из почвы бесплоднойЖурча, пробивался волною холодной,Хранимый, под сенью зелёных листов,От знойных лучей и летучих песков.
И многие годы неслышно прошли;Но странник усталый из чуждой землиПылающей грудью ко влаге студёнойЕщё не склонялся под кущей[51] зелёной,И стали уж сохнуть от знойных лучейРоскошные листья и звучный ручей.
И стали три пальмы на бога роптать:«На то ль мы родились, чтоб здесь увядатьБез пользы в пустыне росли и цвели мы,Колеблемы вихрем и зноем палимы,Ничей благосклонный не радуя взор?..Неправ твой, о небо, святой приговор!»
И только замолкли — в дали голубойСтолбом уж крутился песок золотой,Звонков раздавались нестройные звуки,Пестрели коврами покрытые вьюки,И шёл, колыхаясь, как в море челнок,Верблюд за верблюдом, взрывая песок.
вернуться
50
Гренадеры, гренадер — в старину так назывались солдаты особого рода войск, вооружённые гранатами. Позднее так называли солдат высокого роста, назначаемых в отборные части войск.