Мне снился Гарри. Ну, учитывая, как мне пришлось за него поволноваться, в этом, как раз, не было ничего удивительного. Да и в целом, во всем сне не было ничего странного, страшного или хотя бы необычного. Мы просто бродили по незнакомой открытой равнине, заросшей северными травами, вереском и мхом. Откуда-то я знала, что это место расположено на побережье, и находится в нескольких сотнях метров над уровнем моря, на плоскогорье, отвесным обрывом обрывающемся вниз, в соленую морскую воду. Однако вокруг нас, насколько хватало глаз, простиралась лишь вересковая пустошь, и неугомонный ветер гнал грязно-серые облака по безжизненно-белесому небу. Нигде на горизонте не видно намека на глубокую синеву водной глади, лишь в воздухе ощутимо чувствуется морской запах — соли, воды и ветра. Запах, в полной мере дополняющий картину пустоши, придающий ей завершенность. Наверное, именно здесь, в видении дикой, нетронутой природы и крылось неясное ощущение тревоги — в пустом, тусклом цвете неба, в бесконечном, рваном беге облаков, в вое ветра и шелесте вереска.
Я редко бывала в Шотландии, и уж точно не увлекалась прогулками по вересковым пустошам — ну, возможно, пару раз мы с Драко и катались верхом или на метлах в похожих местах, когда навещали Северное Поместе Малфоев… Но, совершенно определенно, мы никогда не расхаживали по подобным пустошам пешком. Шотландцы не особенно любят такие места, хотя дикая северная земля их родины и изобилует ими. В старинных преданиях вересковые пустоши непременно окружены зловещими легендами о призраках, Маленьком Народце и даже Дикой Охоте[6], и (по опыту знаю) далеко не все из них — всего лишь сказки, придуманные для запугивания маглов. Маленький народец давным-давно покинул большинство мест своего обитания, предпочитая собственный мирок, «Волшебную страну», куда смертным лучше не попадать даже случайно, и совершенно неважно, маги они или маглы. Но вот различные злокозненные духи и привидения в таких местах обитали нередко — правда, не посреди голого поля, конечно, а вблизи каких-нибудь развалин, или, на худой конец, возле старой могилы. Да и Дикая Охота была реальностью на самом деле. Конечно, мне не доводилось видеть ее своими глазами, но в Северном Поместе проживало немало очевидцев того, что легенда имела под собой реальные основания.
Впрочем, во сне мне не пришлось столкнуться ни с призраками, ни с потусторонними всадниками, ни с злокозненным Маленьким Народцем. Вокруг было лишь небо, вереск и мох — и Гарри. Будь все это реальностью, мне ничего больше не было бы нужно — ведь нам так редко выпадала возможность побыть вдвоем, надо было ловить каждое мгновение… Но здесь, во сне, это казалось не главным. Подспудная тревога отвлекала, заставляла каждую секунду опасаться неведомой угрозы, вздрагивать от каждого шороха. Мы шли без дороги, без цели — возможно, вообще шагали по кругу? Чем дальше, тем меньше это напоминало прогулку — мы словно совершали дальнее и нелегкое путешествие, и неизвестно, что ждало нас в конце. Я судорожно цеплялась за руку молчаливого, задумчивого Гарри — и будто бы чувствовала, что с каждым нашим шагом он становится все дальше от меня, все недоступнее, несмотря на то, что физически остается рядом со мной. В попытке не допустить, удержать его, не потерять, я стискивала его ладонь так, что мне самой становилось больно — но Гарри лишь бесстрастно смотрел вперед и продолжал молча шагать, казалось, вовсе не реагируя на мои действия. С трудом сдерживая дрожь, я продолжала идти рядом, и почему-то с каждым шагом мне становилось все страшнее. Гарри… Почему он не реагирует на меня? Да полно, Гарри ли это? Никогда еще он не игнорировал меня, не был так холоден и безразличен — даже в момент нашей ссоры, которую спровоцировала Дафна…
Наверное, нужно было попробовать заговорить с ним, спросить, в чем дело, — но произнести хоть слово казалось невозможным — чуть ли не святотатством. Во сне многие поступки и их причины кажутся логичными, в то время как после пробуждения понять их очень непросто. Я продолжала идти рядом с этим, уже почти чужим мне парнем, который едва ли замечал меня, и вообще вряд ли осознавал, что он не один на этой пустоши — продолжала шагать, сама не зная, куда, зачем и почему.
Не знаю, что вывело меня из этого состояния почти одурманенной покорности — то ли мои собственные внутренние размышления, то ли какой-то посторонний звук, проникший из реального мира — но я словно бы рывком сбросила с себя дурманное оцепенение и резко остановилась, не выпуская руки Гарри и, дернув за нее, развернула парня к себе. Неуверенность и тоска мгновенно вернулись — знакомые и любимые зеленые глаза смотрели на меня из-за стекол очков пустым, безжизненным взглядом, будто самого Гарри уже не было здесь, словно духом он пребывал уже где-то далеко, в таинственном потустороннем мире. Если раньше мне было страшновато, то теперь меня охватил настоящий ужас. На память пришли рассказы о похищенных Маленьким Народцем людях, или об Избранниках, которых забирали с собой всадники Дикой Охоты. А если Гарри… он ведь всегда был особенным! Что если он уже околдован магией этого места? Смогу ли я противостояь ей, вернуть его? Я выпустила его руку и невольно сделала шаг назад, прищуриваясь и качая головой, словно просто отрицание могло хоть чем-то помочь мне. «Нет, нет, нет!» — беззвучно повторяла я, не желая верить в свои страхи. Мои губы двигались, но с них не слетало ни звука. Фигурка Гарри словно бы замерла на какое-то мгновение, а потом начала постепенно отдаляться — он не шевельнулся, не сделал ни шага назад, он вообще, казалось, застыл мертвым изваянием, но расстояние между нами росло, оно было уже куда больше двух шагов, на которые я успела отойти. Меня волной захлестнула паника. Я не могу упустить его, я не должна его потерять! Путь холодный, непонятный, пусть чужой — но он нужен мне! Гарри! В отчаянии я рванулась к своему парню — и опора резко ушла у меня из-под ног. На мгновение все вокруг закружилось, я охнула — и, резко ударившись всем телом обо что-то твердое, проснулась.
6
Дикая Охота — согласно легендам и преданиям многих европейских народов, Дикая Охота ведет за собой мертвых в иной мир. В определенные ночи священных праздников можно встретить Охотника, который ищет свою жертву. Этот миф существует в Северной Европе и в Америке среди потомков европейских иммигрантов, в противовес средиземноморским и средне-восточным культурам, что не удивительно, так как на севере Европы, конечно, существовало земледелие, но также основой выживания северных народов была охота, особенно в зимнее время. Как гласят большинство легенд, это было и время Дикой Охоты. В некоторых мифах Дикая Охота происходила в канун Йоля, иногда в Саунь, иногда в Ночь Матери, а в Уэльсе — в канун Майского Дня.
Дикая Охота, и тот, кто её проводит, известны под множеством имен:
• Германия: Армия Вотана, возглавляемая Вотаном
• Германия: проводится Хульд (Хольдой), состоит из некрещеных детей
• Норвегия: Оскорей, возглавляется Одином
• Франция: Семья Арлекина, возглавляется Арлекином
• Нормандия: Дьявол
• Дания и Швеция: Оденшакт, возглавляется Одином
• Дания: Король Вальдемар
• Англия: Дикая Охота, возглавляется Херне и Борзыми Габриэля (ссылка в «Виндзорских насмешницах») или Ангел Смерти и Борзые Габриэля
• Дартмор, Англия: Сэр Фрэнсис Дрэйк правит катафалком
• Уэльс: Борзые Аннуна, под предводительством Гвин ап Нуда, появляются около Гластонбери Тор
• Шотландия: Охота Артура О’Боуэра или Неблагородного Двора
• Ирландия: Борзые Финна МакКумала
• Ирландия: Охота у Лох Гур
• США: Всадник без Головы
• США: Всадники-Призраки в небесах
Описание охоты обычно одинаково:
Квелдалф Хаген Гундарссон «Гром в горах» Выпуск 7, зима 1992