Снявши голову, по волосам не плачут. Золотые слова! Не жалеет он о волосах. Давно пора было заканчивать этот затянувшийся фарс. И бизнеса ему не жаль. Начинать новое – всегда вызов. Единственное, о чем он жалел в тот момент, когда Эмилия пыхтела, отрезая ему косу, – о своем поведении. О глупости, совершенной в гневе.
Ладно, сначала вспылил. Но потом же понял, кто на самом деле виноват в случившемся. Кто же, кроме его дражайших сестриц, мог надоумить Эмилию срезать элитные сорта матушкиных орхидей? А жена еще их выгораживала. И он обрадовался – не придется спорить с матушкой, запрещать ей наказывать этих дурочек. Вот уж когда сестрицы действительно заслуживали наказания! А он смалодушничал, заставил матушку поверить, будто Эмилия виновата.
Ведь было еще и чудовище. И почему он только потом усомнился, почему не проверил сразу? Дважды идиот. Разыграл перед матушкой целый спектакль, самоуверенно понадеявшись, что Эмилия его поймет и простит. И не подумал, как тяжело пережить такое унижение взрослой женщине, выросшей в другом мире.
Потому и молчал, притворяясь спящим. Хоть какое-то моральное удовлетворение она получила. И ни к чему ей знать, он только рад был освободиться от дурацкой косицы.
И как теперь понять, что за чувство заставляет его переживать об Эмилии? Почему ему так важно, чтобы она его простила? Пусть не сразу, потом, когда успокоится. Наваждение какое-то! Как будто она…
– Ты у меня одна… – запел кто-то рядом.
От спортивного клуба до дома Мартин шел пешком. Душный и пыльный город к вечеру умыл дождь. Дышалось легко, и прогулка получилась в удовольствие. Пересекая тихий сквер, Мартин увидел уличного музыканта. И место не бойкое, тут обычно гуляют мамы с детьми да собачники. А уже и толпа благодарных слушателей набежала.
Мужчина, постарше Мартина, пел, аккомпанируя себе на гитаре:
Мартина словно к месту пригвоздили. Он не был поклонником бардовской песни, да и вообще к музыке относился скептически. Но сейчас неторопливая мелодия и нехитрые слова казались ему откровением. Они были естественны, как сама жизнь. «Вот поворот какой делается с рекой. Можешь отнять покой…»[2] Он выгреб из карманов всю наличку и ссыпал деньги в картонную коробку, стоявшую на тротуаре.
Неужели прав Черный оракул? И его единственная действительно существует? Ох, давно он перестал верить в случайные совпадения!
Мартин не помнил, как добрался до дома. В кои-то веки он не знал, что ему делать и как себя вести. Поверить в собственные чувства? Попытаться еще раз? Но как… Как он сможет смотреть в глаза Эми после того, что натворил?
Нет, это все глупости. Влияние момента. Любовь не для него. Любви вообще не существует! И пять предыдущих жен – хороший тому пример.
– И где тебя носит?
Знакомый голос прозвучал неожиданно, как только Мартин переступил порог квартиры.
– Это ты какого черта тут делаешь? – грубо ответил он, включая в прихожей свет. – Я тебя, кажется, попросил кое о чем.
Даниэль стоял в проеме двери, ведущей в гостиную, опершись на косяк.
– Да я на минутку. Как дела с компанией?
– Юристы работают.
Мартин прошел мимо брата на кухню.
– Ого! Кто тебя так? – присвистнул Даниэль, заметив синяк.
– На тренировке. Слушай, Дан… – Мартин вы-удил из холодильника апельсиновый сок. – Будешь?
– Слушаю. – Даниэль вошел следом и покачал головой, отказываясь от предложения.
– Ты не можешь узнать, кто вчера… нет, уже позавчера вечером посылал горничную за чудовищем?
– Уже, – коротко ответил Даниэль.
– И?
– Флоренс.
– И цветы небось тоже она… – хмыкнул Мартин, отхлебнул сок прямо из бутылки и невидящим взглядом уставился в окно.
– Она, – подтвердил Даниэль. – Остальные не замешаны.
– Почему, Дан?
– Уж замуж невтерпеж.
– Чего?! – Мартин поменялся в лице и чуть не облился соком. – Такая подлость из-за того, что я и так ей предложил? Ты узнал кто?
– Угу. Мезальянс.
– Да к черту! Если он порядочный человек, пусть выходит за него. Кто он?
– Флоренс уверена, ты будешь против. Мне нужно еще кое-что проверить. Потерпи. И не переживай, все под контролем.
– Спасибо, – выдохнул Мартин. – У меня уже голова идет кругом от этих женщин. Что там… Эми? И вообще, какого черта ты еще здесь?