— Командарм покраснел, одобрительно посмотрел на Рокоссовского, засмеялся и ничего не сказал.
Вокруг хутора немцы построили целый подземный город: блиндажи с перекрытиями, защищавшими от 152-миллиметровых снарядов. Здесь были размещены армейский госпиталь и до двух тысяч наших бойцов, захваченных фашистами в плен летом 1942 года.
Все попытки немцев остановить мощную группировку советских войск не увенчались успехом.
В фашистском тылу царила паника. Первый адъютант штаба 6-й армии В. Адам свидетельствует:
«От отдела снабжения до моста через Дон у Нижнечерской было уже недалеко, но то, что мы теперь пережили, превзошло все, что было раньше. Страшная картина! Подхлестываемые страхом перед советскими танками, мчались на запад грузовики, легковые и штабные машины, мотоциклы, всадники и гужевой транспорт, они наезжали друг на друга, опрокидывались, загромождали дорогу. Между ними пробирались, топтались, протискивались, карабкались пешеходы.
Тот, кто спотыкался и падал, уже не мог встать на ноги. Его затаптывали, переезжали, давили. В лихорадочном стремлении спасти собственную жизнь люди оставляли все, что мешало поспешному бегству…
Оборонительная идея противника, после того как он оказался в «котле», была ясна: попытаться перемолоть наши силы и выйти из окружения. Вот что писал Э. Манштейн[29] в декабре 1942 года начальнику генерального штаба сухопутных сил Германии:
«Вполне возможно, что русские окопаются здесь и истекут постепенно кровью в бесполезных атаках, что Сталинград станет, таким образом, могилой для наступающего противника».
Ноябрьское наступление закончилось. Площадь, на которой находились 22 дивизии противника, уменьшилась к этому времени в два раза. На первый взгляд, казалось — еще одно героическое усилие, и враг будет уничтожен. Но сделать это не удалось. Противник занял построенные нами укрепления и организовал прочную оборону.
Рокоссовский из своего КП связался по ВЧ со Сталиным.
— Товарищ Главнокомандующий, я считаю целесообразным операцию по ликвидации окруженной группировки противника поручить одному фронту — Сталинградскому или Донскому, подчинив ему все войска, действующие под Сталинградом.
— Мы обдумаем ваше предложение, Константин Константинович. — ответил Сталин. — К Вам выезжает начальник Генштаба Василевский, обсудите с ним все вопросы.
В Зварыгино, где размещался КП и штаб Донского фронта, шел спор и выяснялись точки зрения на дальнейший ход операции.
— Александр Михайлович, — говорил Рокоссовский на совещании руководства фронтом, которое проводил начальник Генштаба, — я предлагаю дать войскам хотя бы небольшой перерыв для перегруппировки сил. После направления трех пехотных дивизий и семи полков артиллерии на внешний фронт окружения мы ослабили и без того малочисленные соединения фронта. В создавшейся обстановке другого выхода нет. — Он вооружился указкой и подошел к карте. — Как мы видим, внешний фронт окружения проходит на удалении от 40 до 100 километров от «котла». Это облегчает ликвидацию противника внутри кольца.
— Так в чем же дело? — спросил Василевский.
— А дело в том, что не хватает сил для проведения этой операции.
— Ставка требует в начале декабря начать новое наступление, — категорично заявил начальник Генштаба. — Пока люди горят энтузиазмом, это надо делать, чем быстрей, тем лучше.
— В данном случае энтузиазма мало, — сказал командующий фронтом. — Но если так остро ставится вопрос, я предлагаю проводить атаки без длительной артподготовки.
— Это уже что-то новое. Почему? — с недоумением спросил Василевский и, облокотившись на пухлые щеки, не сводил глаз с Рокоссовского.
— Нами замечено, что нашу длительную артподготовку противник использует для того, чтобы подтянуть резервы к месту предполагаемого удара, затем огнем и контратаками отражает наше наступление.
— Константин Константинович, в ваших рассуждениях есть рациональное зерно, — оживленно сказал Василевский и вышел из-за стола. — И что вы предлагаете?
— Я предлагаю выделить хорошо подготовленные части, усиленные артиллерией и танками, и захватывать ими отдельные вражеские объекты, — говорил Рокоссовский. — В целях сохранения внезапности атака должна проводиться быстро, без артиллерийской подготовки, как днем, так и ночью.
— А как же артиллерия? — Василевский подошел к командующему фронтом и начал изучать на карте расчеты сил и средств при таком варианте атаки.
— Штурм предполагается начинать одновременно с открытием артиллерийского огня по атакующему объекту, — пояснил Рокоссовский, обращаясь к схемам. — Как только пехота, сопровождаемая танками, врывается на первую линию вражеских окопов, артиллерия переносит огонь в глубину и на фланги. А в это время стрелковые подразделения блокируют огневые точки, уничтожают их и развивают успех вглубь.
29
Манштейн Эрих фон Левински (1887–1973), генерал-фельдмаршал (1942). Участник Первой мировой войны. Во Вторую мировую войну во Французской кампании 1940 командовал корпусом, на советско-германском фронте — корпусом, армией, а в 1942–1944 армиями «Дон» и «Юг». В 1944 отстранен от командования. В 1950 осужден британским военным трибуналом, но в 1953 освобожден.