Поздоровавшись, Рокоссовский сказал:
— Наконец-то я вас поймал. Скажите, каковы ваши успехи?
— Хвастаться нечем — идем вперед черепашьим шагом.
— Навстречу вам мы торопим Батова и Чистякова. Ваша самая главная задача — не терять черепашьего темпа и двигаться на запад.
— Это мы выполним.
— Как ведет себя противник?
— Упорно дерется, нередко до последнего патрона, — ответил Чуйков, вертя в руках кусочек сахара. — Вчера дивизия Соколова вышла на западную окраину поселка Красный Октябрь и окружила сильный опорный пункт фашистов.
— Предложите им капитулировать, чтобы не проливать лишней крови.
— Мы начали переговоры на эту тему.
— Ну и что?
— Гитлеровцы попросили у наших солдат хлеба.
— Надо было поделиться.
— Мы так и сделали — передали им пять буханок хлеба.
— А они что?
— Видимо, подкрепились и снова начали стрелять, — сказал Чуйков. — После этого командир дивизии связался с артиллеристами, те выкатили несколько орудий и прямой наводкой в упор разнесли этот опорный пункт. Когда он был взят, оказалось, что гарнизон состоял из отчаянных головорезов. На груди у каждого были высокие гитлеровские награды.
— Правильно сделали, Василий Иванович, — сказал Рокоссовский на прощание. — Держись, дорогой, держись. Расстояние до встречи уменьшается с каждым часом.
Под утро командарм покинул дивизию Батюка и вновь направился на КП армии. На рассвете 26 января Чуйков видел в стереотрубу, как гитлеровцы метались в панике — садились в машины, спрыгивали с них, вновь садились. Вдруг показались люди в красноармейской форме и появились наши тяжелые танки. Это гвардейцы дивизии Родимцева и других соединений бежали навстречу друг другу с красным флагом. Метались фигуры людей, прыгавших и кричавших от радости.
Капитан Гущин и рядовой Николай Михайлов передали представителям армии Батова знамя, на полотнище которого было написано: «В знак встречи 26.1.1943 года». Это долгожданное братание состоялось в 9 часов 20 минут.
У Мамаева кургана вскоре встретились представители подразделений армий Чуйкова, Батова и Чистякова.
Днем с Чуйковым связался командующий фронтом.
— Василий Иванович, я поздравляю тебя с этой знаменательной встречей. Ты шел к ней дни и ночи на протяжении всей Сталинградской битвы. — Чувствовалось, что у Рокоссовского превосходное настроение.
— Спасибо, товарищ командующий фронтом, спасибо, — говорил видавший виды воин, генерал Чуйков, слезы радости и гордости за содеянное сверкали у него в глазах под темными и насупленными бровями. Вечером 30 января командарм Чуйков опрашивал в своей землянке, теперь уже просторной и светлой, похожей на жилую комнату, пленных немецких генералов. Видя, что они голодны и нервничают, Чуйков распорядился принести чай и закуску. Все они были одеты в парадную форму и были при орденах. Генерал Отто Корфес, взяв дрожащими руками стакан чаю и бутерброд, спросил:
— Что это, пропаганда?
— Если генерал считает, что эти чай и закуска содержат пропаганду, — сказал Чуйков, — то мы не будем настаивать на принятии этой пропагандистской пищи.
Эта реплика несколько оживила пленных, и разговор продолжался более часа. Больше других говорил генерал Корфес, а генералы Пфеффер и Зейдлиц отмалчивались, заявив, что в политических вопросах они не разбираются.
Генерал Корфес развивал мысль о том, что современное положение Германии имеет много общего с положением, в котором она оказалась во времена Фридриха Великого[30] и Бисмарка[31].
Генералы Пфеффер и Зейдлиц, произнося время от времени «Яволь» и «Найн», плакали. В конце концов, немного освоившись, генерал-лейтенант Зейдлиц-Курцбах, подняв глаза на Чуйкова, спросил:
— Командующий Донским фронтом генерал Рокоссовский и командующий армией под Москвой — одно и то же лицо?
— Да, одно и то же, — ответил Чуйков, усмехнувшись. — Вы наверняка его хорошо запомнили?
Немецкие генералы, не сговариваясь, загалдели:
— Яволь!.. Яволь!.. Яволь!..
После некоторого молчания генерал Пфеффер спросил:
— Где находились вы и ваш штаб, господин генерал, во время боев за город 19 ноября?
— Мой командный пункт и штаб армии находились все время в городе, на правом берегу Волги, — пояснил Чуйков. — Последнее место командного пункта и штаба было здесь, на этом месте.
Генерал Пфеффер, кивнув головой, произнес:
— Жаль, что мы не верили своей разведке. Мы бы вас вместе со штабом могли стереть с лица земли.
30
Фридрих Второй (Великий) (1712–1786), прусский король. В результате завоевательной политики (Силезские войны 1740–1742 и участие в Семилетней войне 1756–1763, в первом разделе Речи Посполитой в 1772) территория Пруссии почти удвоилась. В сражении с русскими войсками при Грос-Егерсдорфе и Кунерсдорфе армия Фридриха Второго потерпела поражение.
31
Бисмарк Отто Эдуард Леопольд фон Шенхаузен (1815–1898), первый рейхсканцлер Германии. Завершил объединение Германии.