Торжественные и возбужденные встречающие взяли в плотное кольцо героев Сталинграда.
— Паулюс не с вами прибыл? — спросил один из генералов.
— Много чести, — ответил Рокоссовский.
С аэродрома они попали в кабинет Калинина, который вручил маршалу и генерал-полковнику ордена Суворова первой степени.[36]
После церемонии награждения они направились в кабинет Сталина пешком. По дороге, посмотрев на иссеченное ветром лицо Рокоссовского, Воронов сказал:
— Завалиться бы теперь куда-нибудь в укромное местечко, да хотя бы денька три отдохнуть. Ты не против?
— Дельное предложение, — засмеялся Рокоссовский. — Надо внести его Верховному. Я бы проспал, не отрываясь от подушки, более суток.
Когда генерал и маршал вошли в кабинет Сталина, тот против обыкновения не остался за письменным столом, а, не ожидая доклада, торопливо пошел к ним навстречу. На его довольном, сдержанно улыбавшемся лице веселой хитринкой светились глаза.
— Поздравляю вас, поздравляю с успехом, — он подошел к каждому и двумя руками пожал им руки. — Вот так и надо. Замечательно у вас получилась операция. До конца еще не все понимают, какую битву вы выиграли.
После продолжительной беседы Сталин на прощание сказал:
— Константин Константинович, мы даем вам новую задачу. От того, насколько вы успешно ее решите, зависит многое в драке с гитлеровцами. В Генеральном штабе вам все объяснят подробно. Желаю успеха.
Было уже семь вечера. Рокоссовский, выйдя из кабинета Сталина, позвонил в Генштаб. Там ему назначили встречу на одиннадцать часов следующего дня и предупредили, что после беседы придется сразу же убыть на фронт.
Теперь Рокоссовский предвкушал волнующую встречу с семьей. Прямо из приемной Сталина он переговорил с женой, которая, чувствовалось по голосу, едва сдерживала слезы.
Генералу во что бы то ни стало хотелось найти свои любимые цветы. После длительной разлуки с семьей он не мог явиться в дом без букета роз. Но где их в феврале достать, да еще в такое позднее время?
И он решился на отчаянный поступок. В приемной к нему подошел начальник охраны генерал Власик.
— Константин Константинович, я вас поздравляю с успешным завершением операции. Преклоняюсь перед вашим мужеством и талантом.
— Какой тут талант? — Рокоссовский задержал руку генерала. — Полтора года не видел жену, а достать букета роз не могу. За пять роз готов выложить любую сумму, а где купить — не знаю.
— Погодите немножко, — сказал Власик. — Попытаюсь помочь. — Он вышел в соседний кабинет и минут через десять вернулся.
— У вас машина есть?
— Есть.
— Езжайте на Арбат, дом 21. У первого подъезда ровно через час вас будет ждать женщина.
— Как ее узнать?
— Ее зовут Анна Аркадьевна. Она будет с букетом роз.
— Николай Сидорович, большое спасибо.
Вскоре Рокоссовский с богатым букетом роз поднимался на четвертый этаж. Он подошел к двери и, затаив дыхание, словно это было его первое свидание, остановился. Затем, поправив воротник полушубка, нажал на кнопку звонка.
— О, господи! Это он! — послышался голос жены.
Открылась дверь. На пороге стояла в праздничном вишневом платье, с зачесанными набок, коротко подстриженными волосами, его жена. Она мгновение смотрела на мужа, потом бросилась ему на шею и заплакала.
— Ну, чего ты плачешь, Юленька? Как видишь, жив, здоров. — Он вручил ей букет роз и как-то холодно, будто солдата при вручении медали, поцеловал.
— Спасибо, Костя, спасибо, — растерянно говорила она. — Как давно мне не дарили розы! Спасибо тебе, дорогой.
— А где же Ада? — спросил он, снимая верхнюю одежду.
— Ада сегодня дежурит, — ответила Юлия и поставила на стол вазу с цветами. — Она не стала отпрашиваться, сказала, что завтра вечером подъедет.
— Вечером меня уже в Москве не будет, — сказал Рокоссовский, присев на стул. — А мне хочется ее видеть. Но ничего, что-нибудь придумаем.
— Костя, ну как же это так — не успел приехать и снова на фронт? — Она прижалась щекой к его плечу. — Мы же столько не виделись!
— Я бы рад побыть с вами, но не позволяет обстановка.
Жена посмотрела на него печальным взглядом и замолчала. Ей показалось, что муж выглядит таким же усталым и худым, как и тогда, когда вернулся из тюрьмы. Немножко постарел. На лице обозначились новые морщинки, виски стали почти седыми. Но глаза такие же голубые, добрые и насмешливые.
— Не узнаешь? — он обнял жену за плечи.
Она промолчала. Ей казалось, что в нем появилось что-то чужое, далекое и казенное. В голове промелькнул сумбур сомнений и догадок. Она часто слышала от подруг, что многие военачальники на фронте имеют так называемых полевых походных жен. «Нет, нет, мой Костя не такой», — вдруг подумала она и пошла накрывать праздничный стол.
36
Ордена, названные именами великих русских полководцев — Суворова, Кутузова и Александра Невского, — были учреждены Президиумом Верховного Совета СССР 29 июля 1942 для награждения командного состава Красной Армии за выдающиеся успехи в управлении войсками.