Глава семнадцатая
Однажды, еще в юношеские годы, Рокоссовский, купаясь в Висле, заплыл за буй. Его немедленно задержали и отправили в участок.
Знакомый полицейский, желая помочь юноше, высказал предположение, что он, вероятно, не заметил буя, запрещавшего плыть к фарватеру реки. Но молодой человек стоял на своем: он уверял полицейского, что он хорошо видел запретный буй и что он готов заплатить штраф. Выкручиваться и лгать он не собирался.
Этот незначительный эпизод в высшей степени характеризует Рокоссовского, для которого честь и правда были превыше всего. Это было его жизненное кредо. Его душу не грызли противоречия, когда речь шла о справедливости, чести и совести. Может быть, именно в этом заключалась тайна того, что из оклеветанного Рокоссовского, как ни старались, что ни делали, не могли выбить «признания».
Таких твердых, упрямых, волевых среди репрессированных были единицы. Маршал Тухачевский «заговорил» на третий день после ареста, командарм 1-го ранга Якир «признался» в антисоветском заговоре на следующие сутки. Комкор Виталий Примаков «раскололся» в день процесса и собственноручно дал показания на многих военачальников, не находившихся под арестом. В том числе на Каширина, Дыбенко, Шапошникова, входивших в состав Верховного Суда СССР. После этого были арестованы и вскоре расстреляны 108 руководящих работников Красной Армии и флота.
Другие же, предвидя опасность, рассыпались мелким бесом перед теми, от кого зависели их судьбы, кто могли сделать их без вины виноватыми.
Может быть, не совсем правильно противопоставлять Рокоссовского военачальникам, репрессированным в те трагические годы. Однако, изучая подробно «Дела» и обстоятельства, от этого соблазна трудно удержаться. Через адские пытки энкавэдистов прошли многие, но Рокоссовский никого не оговорил, никого не оклеветал, не спасал свою жизнь за счет других, пусть даже несимпатичных ему людей. Даже в таких нечеловеческих условиях он не запятнал своего доброго имени.
Март 1939 года. Перед закрытым судебным заседанием, без участия защиты и обвинения, Рокоссовский, чтобы отвлечься от дум о предстоящем судилище, которое ничего хорошего не предвещало, перелистывал принесенные ему накануне газеты. Сообщения прессы о международных событиях не были утешительными. Мюнхенское соглашение[19] (1938 год), подписанное Францией, Англией, Германией и Италией, привело к тому, что Гитлер захватил Чехословакию. Нависла реальная угроза над Польшей и Румынией. Оккупирован фашистами Мемель.[20] Правительства Англии и Франции не шевелят и пальцем, чтобы обеспечить гарантии целостности и неприкосновенности обрубка Чехословакии, оставшегося после судетской «ампутации». Президент Чехословакии Бенеш убежал в США.
Рокоссовский, опустив голову, ходил из угла в угол по камере. «Мюнхенское предательство может аукнуться тяжелыми последствиями не только для Англии и Франции, но и для других стран, — подумал он. — Над миром висит кошмар войны».
Он на миг представил себе, что вновь командует корпусом, совместно со штабными офицерами готовит весенне-полевые учения, проводит занятия с командирами полков, дивизий… «Сколько бы я мог сделать полезного для армии… Дали бы мне свободу, — размышлял он. — Да разве может быть иначе? Ведь армия — мое призвание». Стоило закрыть глаза, и ему казалось, что он на машине ездит по гарнизонам полков, дивизий, ему докладывают, его уважают, считаются с его мнением. Он делает то, о чем давно мечтал: по совершенствованию управления войсками, надежному прикрытию границы. Как хотелось бы в свои зрелые годы потрудиться на армейской ниве и принести пользу своему отечеству.
Рокоссовский присел у столика. Что его ждет на суде? Из того, что говорили Абакумов и следователь, можно сделать только один вывод — расстрел. Сегодня он дольше обычного метался по камере. Собственная беспомощность и безысходность висели тяжелым камнем на сердце и вселяли в душу страх перед смертью.
Вскоре, как обычно, загремели засовы, открылась дверь. Конвоиры увели его на суд. Он заметил, что конвоиры относились к нему с сочувствием — кто-кто, а они наверняка знали, чем кончаются такие суды.
В небольшом зале, без присутствия посторонних лиц, проходило заседание Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР. За столом сидели председательствующий, два члена суда и чуть поодаль от них — секретарь.
За барьером находился подсудимый — Рокоссовский Константин Константинович. Лицо его было бледным, изнуренным, голова обрита наголо. Он был одет в летнее хлопчатобумажное обмундирование без пуговиц на гимнастерке, без ремня. За его спиной стоял часовой с винтовкой.
19
Мюнхенское соглашение 1938 года. Подписано премьер-министром Великобритании Н. Чемберленом, премьер-министром Франции Э. Даладье, фашистскими диктаторами Германии А. Гитлером и Италии Б. Муссолини. Предусматривало отторжение от Чехословакии и передачу Германии Судетской области и пограничных с Австрией районов.