Дело отложено…
Через полгода, осенью 1939 года — следующее заседание. Рокоссовский еще больше похудел, был бледен, щеки его запали. Но глаза, глаза! Я теперь окончательно был уверен, что передо мной оклеветанный человек. Председательствовал другой дивюрист, но второй заседатель был тот же. Не сговариваясь, члены суда оказались единомышленниками. Снова придирки к следователям. И во второй раз дело отложено… Третье заседание не состоялось: Константина Константиновича освободили и он вернулся в строй.
Гораздо позже, когда в приказах Верховного Главнокомандующего я встречал имя Рокоссовского (а оно появлялось в печати), я всегда думал о том, что хоть как-то помог выдающемуся полководцу выйти на волю и занять свое достойное место в рядах сражающейся армии».
Уважаемый полковник юстиции Ф. А. Климин не только «как-то помог», но по сути дела, спас Рокоссовского от неминуемой гибели. Не будь у нашего героя таких привлекательных, симпатичных, «честных, с голубым отливом» глаз, — страшно подумать! Наша страна, мир так и потерял бы навсегда этого выдающегося человека и полководца.
Чтобы закончить рассказ об этой драматической странице в жизни Рокоссовского, приведу еще одно письмо, датируемое 15 сентября 1965 года.
«Уважаемый Константин Константинович!
В этом последнем моем письме очень прошу извинить меня за причиненное беспокойство, благодарю за последний звонок и разъяснение, что не стоит ворошить прошлое.
Меня лишь крайне огорчило Ваше предложение, что, состоись наша встреча, мне пришлось бы покраснеть.
Вы не знали и не могли знать, что я, не имеющий никакого отношения к следствию, в 1938 году вмешался в Ваше дело и написал смелый для того времени рапорт, в котором протестовал против передачи Вашего дела на рассмотрение тройки. Я позволил себе тогда, в 1938 году указать, что такого рода дело является «диверсией против Красной Армии». Я добился тогда лишь одного: дело было снято с рассмотрения на тройке. Моему рапорту предшествовала одна встреча с Вами, во время которой я советовал Вам ни в коем случае не оговаривать себя.
Никогда бы я Вас не посмел побеспокоить, не появись в Москве слух о том, что Вы однажды в кругу своих друзей будто бы рассказали, что во время следствия к Вам неожиданно заявился один молодой чекист и посоветовал Вам не давать показаний, и при этом весьма положительно характеризовали этого человека.
Понимаю теперь, что слух этот, возможно, лишен был основания, потому как этим человеком был я, поэтому я позволил себе написать Вам письмо. Мне крайне не хотелось, чтобы Вы подумали обо мне плохо, как о наглеце, который мало того, что участвовал в таком позорном деле, но еще и аудиенции добивается, чтобы смаковать прошлое…
Дело было позорное, одно из многих в то время таких дел, но моя роль в нем была отнюдь не позорной.
Ни с одним человеком я не говорил об этом, но горжусь по сей день тем, что вырвал из лап тройки (там судили заочно) такого Человека. Никогда Вас больше беспокоить не буду, извините! Желаю Вам многих лет здоровья и благополучия. Н. Лернер».
Продержали Рокоссовского в Бутырке до марта 1940 года. И не случись советско-финляндской войны[21], где долгим эхом аукнулась чистка командиров Красной Армии, несомненно состоялся бы очередной суд над Рокоссовским. Среди вершителей людских судеб того времени сентиментальность была не в моде. Другие члены Верховного суда СССР, другие дивюристы наверняка не смотрели бы в голубые глаза Рокоссовского, как это сделал Климин, а довели бы дело до конца.
Существует не одна версия о том, кто помог освобождению заключенного из тюрьмы. Когда в Великую Отечественную войну взошла звезда Рокоссовского, расцвел его военный талант в полную силу, оказалось, что многие приближенные к отцу народов Сталину радели о будущем полководце: то Буденный ходил к Сталину с просьбой, то Шапошников замолвил слово, то Жуков хотел вырвать его из тюрьмы, то Тимошенко хлопотал о его освобождении. Подтвердить эти версии документально или же со слов самого Рокоссовского невозможно. Ясно одно — подавляющее большинство его сослуживцев сами дрожали за свою жизнь. Почему его бывшие соратники и друзья, оказавшиеся на верху армейской пирамиды, бросили его в беде, по-другому объяснить трудно.
Скорее всего, обжегшись в Финляндии на линии Маннергейма[22], Сталин поручил Лаврентию Берии разыскать по тюрьмам и лагерям уцелевших военачальников, пропустить их через чекистское сито и выпустить на волю. В числе таких командиров, чудом оставшихся в живых, оказался и Рокоссовский.
22
Линия Маннергейма. Система долговременных укреплений на Карельском перешейке. Сооружена в 1927–1939 финским правительством. Общая протяженность 135 км, глубина — до 90 км. Названа по имени Карла Густава Эмиля Маннергейма (1867–1951), государственного и военного деятеля Финляндии, маршала (1933). В 1889–1917 на службе в русской армии, генерал-лейтенант. Участник Первой мировой войны. В 1918 командовал белофинской армией. Главнокомандующий финской армией в войнах против СССР. В 1944–1946 президент Финляндии.