Сразу же после окончания советско-финляндской войны (март 1940 года) его освободили из тюрьмы и восстановили во всех гражданских правах.
Весной 1940 года в Сочи наблюдался большой наплыв приезжих. По территории санатория Наркомата обороны бродили с облупленными носами жены военных, в бильярдной гоняли шары и, закрывшись в душных комнатах, расписывали пульку их мужья.
Рокоссовский, его жена и дочь, ни на минуту не покидавшая отца, лежали рядом на пляже. Морская вода с мягким шорохом подходила к берегу, облизывала ноги, тела и с тихим шепотом уходила обратно. Рокоссовскому казалось, что не было ни тюрьмы, ни голода, ни холода, ни физической боли, а есть и всегда будет такое душевное блаженство, как теперь: рядом самые близкие и родные люди, чистый свежий воздух, ласковое солнце и безмерная голубая даль.
Ада, светясь радостью — улыбкой, глазами, — прикоснулась к плечу отца:
— Папочка, почему ты не хочешь говорить о том, как ты там жил в тюрьме, о чем ты думал, чем ты там занимался. Это нам очень интересно. Мы ведь ничего от тебя не скрывали — рассказали все-все.
Рокоссовский присел, посмотрел на дочь, на жену, обнял их за плечи.
— Люлю и Адуля, давайте с сегодняшнего дня, с этой минуты договоримся: о том, что было с нами за последние три года, больше ни слова, никогда, ни при каких обстоятельствах. Не было той полосы в нашей жизни, не было и все. — Он прижал их к себе. — Ну что, договорились?
Жена и дочь молча подали ему руки в знак согласия.
— Вот и молодцы! — улыбнулся Рокоссовский и, под пристальным вниманием женской половины пляжного общества, нырнул в ледяную воду.
Вечером Рокоссовский познакомился с отдыхающим из соседней палаты. Им оказался заместитель командующего войсками Закавказского военного округа генерал Павел Иванович Батов. Этот невысокого роста крепыш с каштановыми волнистыми волосами пришелся Рокоссовскому по душе, и они до полуночи говорили об Испании, где воевал Батов, спорили о войне с Финляндией, обменивались мнениями об обстановке в Европе в связи с захватом гитлеровскими войсками Польши.
Когда Батов пытался расспросить Рокоссовского о годах, проведенных в тюрьмах, тот сказал:
— Дорогой мой Павел Иванович, я дал себе клятву не вспоминать те годы. Теперь, когда я на свободе, говорить об этом просто нет никакого смысла. Прошу извинить, но нарушать данное себе слово я не буду.
— Ну а все-таки, Константин Константинович, — не сдавался настырный Батов, — у вас же были хорошие знакомые, вхожие к самому Сталину. Они же наверняка знали, что вы ни сном ни духом не виноваты.
— Например?
— Тимошенко, ваш бывший начальник. Он — командир корпуса, а вы — командир дивизии в Белоруссии. Или тот же Жуков, который командовал полком в вашей Самарской дивизии. Вы же вместе с ним учились на курсах, были хорошими друзьями.
— Павел Иванович, вы помните, кто такой Галилео Галилей? — хитровато улыбнулся Рокоссовский.
— Кажется, физик, астроном.
— Да, да, это он развил учение Коперника[23] о движении Земли. Его знаменитая фраза перед казнью: «А все-таки она вертится» — будет жить вечно.
— Великий итальянец.
— Так вот, дорогой мой, ученый, сверстник Галилея, был Галилея не глупее; он знал, что вертится Земля, но у него была семья.
— Ох и Рокоссовский, ох и Константиныч! — проговорил Батов и расхохотался. — Отличный стрелок — прямо в яблочко.
Разошлись они ближе к полуночи, сыграв на прощание три партии в бильярд.
Желание Юлии Петровны сбылось — теперь вся семья была вместе. После долгой разлуки, мучений и скитаний — это были самые счастливые дни в их жизни. Отпуск подходил к концу, а ей так хотелось продлить его хотя бы недельки на две. Но ничего не поделаешь — завтра надо собираться в дорогу.
Она медленно шла вдоль берега по мягкому, как бархат, песку и любовалась ручейками, оставленными уходящей волной. Она присела, опустила руки в воду и долго наблюдала, как на морских волнах качаются, как поплавки, две желтых шапочки. Там плавали ее муж и дочь. Юлия как курица-наседка ходила по берегу и, не умея плавать, горела желанием броситься в воду и оказаться рядом с ними.
Часть вторая
Фронтовые дороги
Память войны! Счастлив, кто не знает ее, и я хотел бы пожелать всем добрым людям: и не знать ее никогда, не ведать, не носить раскаленные угли в сердце, сжигающие здоровье…
23
Николай Коперник (1473–1543), польский астроном, создавший гелиоцентрическую систему мира. Благодаря этому простое объяснение получил ряд непонятных, с точки зрения геоцентрической системы, закономерностей движения планет. Он внес новую идею исключительной важности — о единстве мира, о том, что «небо» и «Земля» подчиняются одним и тем же законам. Учение Коперника развил итальянский физик, математик и астроном Галилео Галилей (1564–1642). Его учение преследовалось католической церковью, и он стал «узником инквизиции».