Так вот, согласно их уверениям, в самом Начале Всего Сущего было очень шумно.
Однако люди с наиболее чутким слухом (те, кто чаще других выигрывает в покер), умеющие расслышать эхо, что гуляет в аммонитах и янтаре, клялись и божились, будто бы они слышали звуки, возникшие много раньше.
Эти звуки были словами: «Раз, два, три, четыре».
Но самый лучший слушальщик, посвятивший всю свою жизнь исследованию базальта, заявил, что ему удалось расслышать то, что было еще до этого.
На вопрос о том, что же это были за звуки, он ответил, что, ему кажется, в самом-самом Начале Всего Сущего кто-то произнес: «Раз, два».
Никто никогда не интересовался, что потом произошло со звуком, давшим рождение вселенной, – если такой звук, конечно, существовал. Это – мифология, и тут неуместно задавать подобные вопросы.
Ну а Чудакулли верил, что все возникло случайно или, как в случае с деканом, назло.
Старшие волшебники еще ни разу не посещали «Залатанный Барабан», будучи, как говорится, при исполнении. В тот день все они осознавали, что находятся здесь в не вполне понятном официальном качестве, а потому вели себя сдержанно.
Вокруг них образовалось свободное пространство, но не слишком большое, так как в «Барабане» было необычно многолюдно.
– Тяжелая здесь атмосфера, – заметил Чудакулли, оглядевшись. – О, вижу, тут снова подают «Настоящий Эль». Принесите-ка пинту «действительно странного турботского».
Волшебники напряженно наблюдали за тем, как он осушает бокал. Анк-морпоркское пиво обладало собственным, неповторимым вкусом, который, вероятно, придавала ему местная вода. Некоторые люди считали его похожим на мясной бульон, но были не правы. Мясной бульон обычно холоднее.
Чудакулли с довольным видом облизнул губы.
– Мы-то точно знаем, из чего делается настоящее анк-морпоркское пиво, – сказал он.
Волшебники дружно кивнули. Они это точно знали и потому предпочитали пить джин с тоником.
Чудакулли огляделся. Обычно в это время в «Барабане» уже начиналась парочка драк или по меньшей мере легкая поножовщина. Сейчас же со всех сторон слышались только тихие разговоры; все посетители не сводили глаз с небольшой сцены в дальнем конце помещения, на которой, впрочем, ничего особенного не происходило. Теоретически сцену закрывал занавес, на самом деле являвшийся старой простыней. Из-за которой доносились глухие удары.
Волшебники сидели довольно близко к сцене. Волшебникам вообще, как правило, достаются самые хорошие места. Чудакулли показалось, что до него доносятся приглушенные голоса. Неясные тени, виднеющиеся за простыней, что-то яростно обсуждали.
– Он спросил, как нас зовут.
– Клифф, Бадди, Золто и библиотекарь. Я думал, он знает.
– Да нет, нам нужно придумать общее название.
– А это обязательно?
– Что-нибудь типа «Веселых Трубадуров».
– У-ук!
– «Золто и Золтоетки»?
– Да? А может, «Клифф и Клиффетки»?
– У-у-ук у-ук У-у-ук у-ук?
– Нет, нам нужно другое название. Музыкальное.
– Как насчет «Золота»? Хорошее гномье название.
– Не годится. Нужно другое.
– Тогда «Серебро».
– У-ук!
– Вряд ли нам стоит называться именами, которые ассоциируются у людей с тяжелым металлом, Золто.
– Да что мы так головы-то ломаем? Мы просто группа людей, которые играют музыку.
– Нет, название – это очень важно.
– У нас особенная гитара. Может, назовемся «Группой, В Которой На Гитаре Играет Бадди»?
– У-у-ук.
– Нет, как-то глупо.
– Э… «Группа, В Музыке Которой Слышится Глас Рока»?
– Это уже лучше, а короче?
Вселенная затаила дыхание.
– «Рок-Группа»?
– Мне нравится. Коротко и грязновато, точь-в-точь я.
– У-ук.
– Но мы должны дать название музыке.
– Рано или поздно она сама назовется.
Чудакулли оглядел бар.
В противоположном конце зала бродил Себя-Режу-Без-Ножа Достабль – самый выдающийся бизнесмен-неудачник Анк-Морпорка. Он злонамеренно пытался продать кому-то сосиску в тесте, что было явным признаком краха очередного стопроцентно верного и выгодного коммерческого предприятия. Достабль возвращался к сосискам только в том случае, если во всех остальных своих начинаниях терпел неудачу[17].
Достабль бесплатно помахал Чудакулли рукой.
За соседним столиком сидел один из вербовщиков Гильдии Музыкантов Губошлеп Шпиц в сопровождении пары коллег, чьи познания в музыке ограничивались исполнением партии ударных инструментов на человеческих черепах. Выражение решимости на его лице говорило о том, что он пришел сюда не ради собственного удовольствия; скорее, судя по злобному виду Шпица и его коллег из Гильдии, они пришли сюда ради удовольствия других людей, за которое тем придется хорошенько заплатить.
17
И дело было не во вкусе сосисок. Большинство подобных продуктов отвратительны на вкус, но Достаблю удалось создать сосиски, полностью лишенные вкуса. Это было сверхъестественно. Вне зависимости от количества горчицы, кетчупа и соленых огурчиков сосиски все равно оставались безвкусными. Таких результатов не удавалось достичь даже сосискам, которые продают полночным пьяницам в Хельсинки.