Гитара едва слышно мурлыкала. Бадди взял ее и тронул струну.
Золто выронил нож.
– Она звучит точь-в-точь как рояль! – воскликнул он.
– По-моему, она может звучать как любой инструмент, – пожал плечами Бадди. – А теперь она узнала, как звучит рояль.
– Волшебство, – покачал головой Клифф.
– Конечно, волшебство, – согласился Золто. – А я о чем вам говорил? Странный старинный инструмент, найденный в пыльной старой лавке в темную грозовую ночь…
– Никакой грозы тогда не было, – перебил его Клифф.
– Но она могла быть… Ладно, ладно, но дождик-то накрапывал! И было в этой ночи что-то особенное. Готов поспорить, если мы вернемся туда, лавки на месте не окажется. Вот вам доказательство! У любого спроси, все знают, что предметы, приобретенные в лавках, которые на следующий же день исчезают, являются таинственными орудиями самой Судьбы. И Судьба нам улыбается… Может быть.
– Что-то она с нами явно делает, – признал Клифф. – Надеюсь, это улыбка.
– И господин Достабль пообещал, что завтра мы будем выступать в особенном месте, действительно особенном.
– Это хорошо, – сказал Бадди. – Мы должны играть.
– А люди должны слушать нашу музыку.
– Конечно. – Клифф выглядел несколько озадаченным. – Хорошо. Согласен. Именно этого мы и хотим. А еще – немножко денег.
– Господин Достабль нам поможет, – уверил его Золто, слишком поглощенный своими мыслями, чтобы заметить странные нотки в голосе Бадди. – Должно быть, он очень успешен в своих делах. У него офис на Саторской площади, а это может себе позволить только настоящий воротила.
Наступал новый день.
Однако он еще не успел наступить до конца, когда Чудакулли стрелой пронесся по покрытым росой университетским лужайкам и яростно забарабанил в дверь факультета высокоэнергетической магии.
Обычно он обходил это место стороной. Вовсе не потому, что не понимал, чем именно занимаются там молодые волшебники, – просто аркканцлер не без оснований подозревал, что они сами этого не понимают. Казалось, наибольшее удовольствие они получали от ниспровержения всяческих истин. За обедом они только и говорили о своих очередных достижениях: «Ого! Мы только что опровергли теорию Мозгового о невесомости чара! Поразительно!» Словно этой беспардонной выходкой стоило гордиться…
А еще они постоянно намекали на возможность расщепления самой мелкой магической частицы – чара. Вот этого аркканцлер вообще не мог понять. Ну разлетятся осколки чара по всем углам. Какая от этого польза? Вселенная и так достаточно нестабильна, чтобы ее еще на прочность испытывать.
Дверь приоткрылась.
– А, это ты, аркканцлер.
Чудакулли просунул в щель башмак и отжал дверь немного шире.
– Доброе утро, Думминг, рад видеть тебя в добром здравии в столь ранний час.
Самый молодой преподаватель Университета Думминг Тупс прищурился от яркого света.
– Что, уже утро? – удивился он.
Чудакулли протиснулся в помещение факультета высокоэнергетической магии. С точки зрения всякого придерживающегося традиций волшебника, обстановка тут была несколько необычной. Здесь не было ни черепов, ни заплывших воском свечей. Комната выглядела как лаборатория алхимика, приземлившаяся после очередного взрыва в мастерской кузнеца.
И мантия Думминга тоже оставляла желать лучшего. Длина была правильной, но цвет! Выцветший серо-зеленый! Плюс множество карманов и непонятных рукоятей, а капюшон оторочен кроличьим мехом. Где блестки, где старые добрые мистические символы? Только расплывшееся пятно от протекшей ручки.
– Ты последнее время никуда не выходил? – осведомился Чудакулли.
– Что? Нет. А должен был? Этот прибор, Увеличатель, все мое время отнимает. Я тебе его как-то демонстрировал…[19]
Но аркканцлер мимоходом заглянул в линзу и заявил, что жидкость, в которой существует такая жизнь, не может быть вредной для здоровья.
– Да, да, помню, – произнес Чудакулли, озираясь. – А здесь еще кто-нибудь работает?
– Ну… я работаю, а еще Тез Кошмарный, Сказз… и Чокнутый Дронго, кажется…
Чудакулли мигнул.
– Кто-кто? – спросил он, а потом из глубин памяти на поверхность всплыл ужасный ответ. Только существа определенного вида могли носить такие имена. – Это что, студенты?
– Гм… да. – Думминг отступил на шаг. – Но им же можно. То есть, аркканцлер, это же университет и…
Чудакулли почесал за ухом. Конечно, Думминг был прав. Эти чертовы студенты вечно под ногами путаются, шагу некуда ступить. Лично он всячески избегал встреч с ними, насколько это было возможно; так же поступали и другие преподаватели, предпочитавшие спасаться бегством или отсиживаться за закрытыми дверями кабинетов. Профессор современного руносложения, например, прятался в шкафу, чтобы не вести занятия.
19
Думминг много недель полировал линзы, выдувал из стекла всякие сложные штуки, и наконец ему удалось создать прибор, показывающий, что в одной капле воды из Анка живет огромное количество крошечных существ.