У Смерти действительно была спальня.
И, надо признать, многие детали ему удались. Это естественно, ведь ему довелось побывать во многих спальнях. В центре комнаты площадью в акр стояла огромная кровать с пологом. Простыни, когда Сьюзен их потрогала, оказались твердыми как камень.
Еще здесь было зеркало в человеческий рост, рядом со шкафом. Она открыла дверцы, ожидая обнаружить там ряды черных мантий, но увидела только пару старых башмаков на нижней полке[26].
Половину туалетного столика занимали таз и кувшин, украшенные узором из черепов и омег, другую половину – какие-то бутылочки и тюбики.
Она по очереди осмотрела их. Лосьон после бритья. Помада для волос. Освежитель дыхания. Пара украшенных серебром расчесок.
Грустное зрелище. Смерть выбрал эти предметы, очевидно посчитав, что именно они должны находиться на туалетном столике всякого уважающего себя мужчины, но не задал себе пару главных вопросов.
Наконец она нашла еще одну, узкую, лестницу.
– Альберт?
Сьюзен поднялась по ней до двери.
– Альберт? Эй, есть кто-нибудь дома?
Что ж, она спросила, значит, это никак не может считаться вторжением в личную жизнь… Сьюзен решительно распахнула дверь.
Комната оказалась маленькой. Действительно маленькой. Всего несколько предметов мебели и узкая кровать. Невысокий книжный шкаф с неинтересными, судя по всему, книжками. На полу валялся клочок бумаги, который, когда Сьюзен его подняла, оказался весь исписан цифрами, причем зачеркнутыми, кроме последней – «19».
Одной из книг оказалось «Пасобничество По Садоводию В Суровых Климатных Условиях».
Поняв, что дом пуст, Сьюзен спустилась в кабинет. В воздухе пахло Смертью.
Этот запах преследовал ее и в саду. Смерть мог создать что угодно, канализация – не в счет. А еще он не мог создать жизнь. Ее нужно добавлять, как дрожжи в тесто. Ведь без нее все выглядит опрятным и аккуратным, но скучным… скучным… скучным…
«Вот как, наверное, было, – подумала она. – А потом в один прекрасный день он удочерил мою мать. Ему стало любопытно».
Она двинулась по садовой дорожке.
«А когда родилась я, мама и папа увидели, что я чувствую себя здесь как дома, и так перепугались, что решили вырастить из меня… Сьюзен. Неплохое имя для внучки самого Смерти… Нет, у такой девушки должны быть высокие скулы, прямые волосы, а ее имя должно складываться из всяких «кс» и «вг»».
Вдруг она подошла к тому, что он когда-то сделал для нее. Своими руками. Руководствуясь основными принципами.
Качели. Обычные качели.
В пустыне между Клатчем и Гершебой стояла испепеляющая жара.
Воздух аж вибрировал от нее. Раздался легкий хлопок, и на дюне появился Альберт. На горизонте он увидел форт из глиняных кирпичей.
– Клатчский иностранный легион, – пробормотал он, чувствуя, как песок неумолимо просачивается в его башмаки.
С трудом двигаясь по вязкому песку, Альберт зашагал вперед. На плече у него сидел Смерть Крыс.
Наконец он постучал в дверь, из которой торчали несколько стрел. Какое-то время спустя открылось маленькое окошко.
– Что ты хочешь, оффенди? – донесся голос.
Альберт протянул картонку.
– Ты тут никого похожего не встречал? – спросил он.
Тишина.
– Тогда скажем так: не встречал ли ты в последнее время загадочного незнакомца, который наотрез отказывался бы говорить о своем прошлом?
– Это – Клатчский иностранный легион, оффенди. Тут люди о своем прошлом не рассказывают. Они приходят сюда, чтобы…чтобы…
– Забыть?
– Вот именно. Забыть. Да.
– А всякие загадочные новобранцы к вам в последний месяц не захаживали?
– Возможно, и захаживали. Не могу припомнить.
Окошко с треском захлопнулось.
Альберт снова постучал в него. Окошко открылось.
– Да, что тебе нужно?
– Ты точно не помнишь?
– Помню что?
Альберт глубоко вздохнул.
– Я хочу видеть твоего командира!
Окошко закрылось. Окошко открылось.
– Извини. Оказывается, командир – это я. Кстати, ты случаем не д’рыг и не гершебец?
– А сам ты не можешь это определить?
– Когда-то я… наверняка это мог. Точно уверен. Но сейчас… моя, эта, голова… она как… такая штука с дырками… в которой еще салат промывают… э-э…
Послышался скрежет отодвигаемых засовов, потом открылась дверь.
Перед ним стоял сержант – насколько Альберт разбирался в клатчских знаках отличия. И выглядел он так, как будто кроме всего прочего забыл поспать. Если он, конечно, вообще помнил, что такое сон.
Внутри форта Альберт увидел клатчских солдат, одни из которых сидели, а другие едва стояли на ногах. Многие были забинтованы. Часть солдат, которым сон уже никогда не понадобится, сидели прислоненными к стенам или валялись на песке.
26
Старые башмаки есть в любом шкафу. Если бы, скажем, у