Отдал я должное и литературному совету Холмса. Действительно, длинное и кровавое произведение скорее найдет аудиторию, нежели королевские скандалы и оперные дивы в Восточной Европе.
Вероятно, мой друг был прав.
Глава пятая
Первое трансатлантическое путешествие
ДОРОГАЯ К. О.! Я ОТБЫВАЮ В НЬЮ-ЙОРК. СЛЕДИ ЗА МОИМИ ПУБЛИКАЦИЯМИ. БЛАЙ.
Вскоре после того дня в мирном саду в Нёйи начался самый кошмарный период в моей жизни.
Я имею в виду атлантическое путешествие на пароходе. Это был лайнер с семью палубами, огромный, как собор, но далеко не такой устойчивый.
Впрочем, я мало что могу рассказать об этом путешествии, так как провела все время в нашей каюте, страдая от mal de mer[20]. Так называют французы мучительную, беспощадную болезнь, известную и мужчинам, и женщинам, и детям.
Разумеется, Ирен чувствовала себя как дома на бурной отеческой груди океана – точно так же, как на любых подмостках всего мира.
Она часто склонялась над моей койкой, как днем, так и ночью. Подруга приносила мне горячие бульоны и холодные компрессы, но ни то, ни другое не помогало.
По ночам она часто пела мне какие-то колыбельные без слов, убаюкивая измученные тело и душу. Я была зачарована этими звуками. Какое преступление, что преследование со стороны короля Богемии вынудило Ирен скрываться! Не опровергнув ошибочное сообщение о своей смерти, она отказалась от выступлений. Иногда мне казалось, что я слышу в ее голосе жалобный стон скрипки. Порой мои измученные глаза видели тень Шерлока Холмса, маячившую за спиной подруги. Случалось, мне мерещился старик с буйной гривой седых волос, который играл на скрипке, как цыганский скрипач в Трансильвании. Маэстро сделался зловещей фигурой, которая внушала мне страх. Разве не его инструмент, давно погребенный на дне сундука, оживил воспоминания Ирен? И в результате мы обе вынуждены предпринять это ужасное путешествие в ее прошлое! Может быть, нам еще придется очень сожалеть об этом. Во всяком случае, я уже сожалею!
– Бедная Нелл! Милая Нелл! – тихо мурлыкала Ирен, а потом бормотала самой себе: – Это моя вина! Мне следовало предусмотреть, как отзовется атлантическое путешествие на той, что пересекала только Ла-Манш, лежащий между Англией и континентом.
Я была слишком слаба, чтобы даже прикрыть веки в знак согласия. Успокаивающий голос подруги зачаровывал меня, уносил на волне памяти… Мне вспоминались собственные слабые попытки спеть колыбельную, когда мои воспитанницы болели и лежали в лихорадке. Хотя сейчас я страдала, как тюлень, выброшенный на берег, мне очень повезло: ведь моей сиделкой была известная примадонна!
Курить разрешалось только на палубе, так что даже ночью Ирен ненадолго покидала меня. Часто она расхаживала по каюте, считая, что я сплю. Обычно она так поступала только во время курения или в процессе решения какую-нибудь загадки. Однако теперь вместо табака Ирен подгоняли беспокойные мысли, и она снова начинала себя бранить:
– Это путешествие было безумием. Безумием! Нелл мучается, а я… Мое прошлое, мягко говоря, весьма пестрое, и оно непременно шокирует Нелл. Правда, я не могу припомнить и половины! Почему? Почему?! Я могу мгновенно выучить на иностранном языке либретто оперы, идущей четыре часа! Почему же собственное детство вспоминается мне в виде каких-то мимолетных картинок, и передо мной мелькают знакомые, но безымянные лица? И еще что-то… что-то ужасное… Кажется, я вот-вот вспомню – но прошлое тут же ускользает. Что же за тайна не дает мне покоя с тех пор, как я обнаружила скрипку и вспомнила о маэстро? Все, что было до Англии, расплывается, словно в окне с затуманенным стеклом. А все, что было после, ясно, как хрусталь! Почему?
Ее слова накатывали на меня, как океанские волны, вначале бурные, а потом затихающие на отмелях сознания.
Путешествие все длилось и длилось, и Ирен начала оживленно рассказывать мне о той части человечества, которая не подвержена морской болезни. Эти люди спокойно переносили бесконечную качку, при которой то падаешь в глубокие долины, то взлетаешь на крутые холмы из соленой воды. Почему-то подруга ожидала, что рассказ о том, как другие развлекаются на борту лайнера, должен меня подбодрить.