– Очаровательным? – перебила я.
– Наверняка не таким очаровательным, как Пинк в детстве! – поспешно сказала Ирен, не отрывая взгляда от Нелли Блай. – Итак, ты узнала, где я росла и с кем. Но это еще не говорит о том, что ты знаешь, кем была моя мать. Да и вообще, Пинк, какая разница, кем она была? Мне это безразлично. Публике тоже.
– Не верится, что тебе все равно. Впрочем, не стану спорить. Но публике далеко не безразлично, если кто-то пытается убить женщину, которая приходится тебе матерью. Возможно, это уже не первое убийство в твоем бывшем театральном кругу. Когда ты была ребенком, тебя окружало множество женщин.
– Ах, вот как! Значит, моя мать не отсутствовала, а просто была инкогнито. И твое утверждение, что ей грозит опасность, – лишь увертюра к настоящей тайне. Убийство. Многочисленные убийства – иначе ты не употребила бы слово «круг». Ты поймала меня на крючок, Пинк, хотя и не подозреваешь об истинной причине моего интереса. Давай перейдем к сути. Кого убили? Вот что нужно установить, прежде чем строить предположения о том, кому теперь грозит опасность. А также с кем была в родстве новая жертва.
– Надо сказать, ты заразилась британским высокомерием за то время, что живешь за границей, – скривилась юная американка. – Тебе это известно?
– Известно. И это мне нравится. То, что ты называешь британским высокомерием, на самом деле всего лишь хорошие манеры. Моим бывшим соотечественникам не помешало бы им поучиться.
Я невольно выпрямилась, словно над нашим столом подняли «Юнион Джек»[24], и посмотрела на Пинк, которой было дано при крещении имя Элизабет (по-видимому, ее матерью). Она сменила его на Нелли и печаталась в газете «Питтсбург диспатч» под псевдонимом. Даже в Америке в 1889 году считалось, что порядочная женщина не должна писать под собственным именем для публичной прессы.
Впрочем, по моему мнению, Нью-Йорк – вовсе не центр Вселенной, а Ирен – не какой-то оставшийся без матери ягненок, которого можно заманить блеянием мифической овцы.
Что же все-таки задумала эта несносная Пинк?
Глава седьмая
Неожиданный визит
Капиталисты, делающие состояние на недвижимости, внезапно обнаружили, что в воздухе много места и что, удвоив высоту зданий, можно добиться такого же результата, как если бы была удвоена нынешняя ширина острова.
Какой печальный комментарий к современным нравам! Я даже не удивилась, когда, вернувшись в отель после обеда, мы обнаружили, что в гостиной нас ждет какой-то малоприятный незнакомец.
Он поднялся, когда мы вошли, но не счел нужным объяснять свое присутствие. Поскольку Ирен не вынула свой маленький пистолет, который, путешествуя, всегда носит в сумочке, я сделала вывод, что она ждала этого человека.
– Как мило со стороны вашего начальства прислать вас, – сказала подруга вместо приветствия.
– В конторе сказали, что я должен сделать ради вас все возможное. – Гость перевел взгляд на меня. – А это та самая крошка, которая вас шантажирует?
К счастью, я онемела от подобного предположения, что позволило примадонне самой выбрать для меня легенду:
– Вовсе нет. Это мисс Хаксли. Британская сыщица, которая работает над… континентальным аспектом этого дела.
Посетитель и глазом не моргнул, проглотив эту басню.
– Добрый вечер, мисс, – поздоровался он со мной и снова повернулся к Ирен. – Мэм, я слышал, что в Европе вы иногда фигурировали уже не как сотрудник, а как заказчик агентства Пинкертона. Правда, у нас там не так уж много работников. Пока что.
Это был высокий, крепкий мужчина, явно с ирландскими корнями. Нос у него был луковкой, причем красный – он определенно питал слабость к элю и даже к виски. Но взгляд у него был пронзительный, а выправка военная.
– Дело, которое призвало меня на родину, вообще-то не имеет прямого отношения к шантажу. Правда, молодая женщина, которую вы упомянули, способна прибегнуть к насилию, чтобы добиться своей цели. Нет, вопрос, судя по всему, связан с убийством.
– И что же это за вопрос, мэм?
– Пока это тайна, – с лукавым видом ответила Ирен. – Во-первых, меня заманили на родину сообщением о моей матери, которой я никогда не знала. Во-вторых, дело связано с известной журналисткой Нелли Блай. Присаживайтесь, мистер?..
– Конрой, мэм.
– Желаете шерри? Превосходно. А потом расскажите мне, пожалуйста, что вам удалось узнать.