Может, придется обольстить Джорджиану. Работу я не прекращу. Не могу.
От: lnovak@metrognome.net.au
Кому: "Смит" ‹anovak@strongwomanstory.org›
Тема: Письмо и просьба
Думаю, тебе интересно будет письмо, на которое я наткнулся: Байрон пишет своему издателю Джону Меррею[339]. Пишет четыре года спустя после того, как навсегда покинул Англию. Письмо отсканировал в библиотеке один студент (мне до сих пор это не под силу) — привожу отрывок:
Дорогой сэр! — Сегодня и сей час (малая стрелка Часов указывает на единицу) моей дочери исполнилось шесть лет. Хотелось бы знать, когда снова ее увижу — и увижу ли когда-нибудь. — Заметил одно любопытное совпадение, которое представляется едва ли не роковым. — Моя мать — моя супруга — моя дочь — моя сводная сестра — моя внебрачная дочь (насколько мне известно) и я сам — все мы единственные дети. В союзе моего отца с леди Коньерз (единственным ребенком) родилась только моя сестра; во втором его браке (также с единственной дочерью в семье) — снова только один ребенок. Леди Байрон, как вы знаете, также была единственным ребенком — как и моя дочь etc. — Не кажется ли это довольно странным — такое скопление единственных отпрысков?[340] К слову — пришлите мне миниатюру моей дочери Ады. — У меня есть только гравюрный оттиск — он дает лишь самое малое представление о ее внешности. — Слышал на днях от одного английского путешественника, что нрав у нее невероятно горячий. — Это так? — Вполне вероятно, если учесть ее родословную. — Мой характер таков, каков есть, — вам, наверное, нетрудно угадать; добавьте характер моей супруги — очаровательный и плотнейший сгусток Необузданности — вот из чего и сложился нрав Ады — не говорю уж о ее бабушках: обе, насколько я знаю, являли собой дивные образчики женского Духа, какие вам только и пожелалось бы лицезреть.
Честно сказать, я удивлен, что он так часто думал о дочери: мог точно высчитать день и час ее рождения — и отметить его. Совпадение (возможно, фатальное, как сказал бы сам лорд Байрон) состоит в том, что это письмо попалось мне, когда я разбирал страницы, где описывается заточение вымышленного ребенка, Уны, в обществе зловещего трио пожилых родственниц.
Это мне напомнило о том, что новейшему твоему изображению, которое у меня хранится, уже пятнадцать лет (однажды твоя мать перестала их мне посылать: вероятно, решила, что это не нужно, поскольку наша связь прервана так давно). Не можешь ли прислать мне другой снимок? Уверен, что тебе нетрудно будет его оцифровать: это куда проще, чем рисовать миниатюру. Буду очень признателен.
От: "Смит" ‹anovak@strongwomanstory.org›
Кому: lnovak@metrognome.net.au
Тема: RE: Письмо и просьба
Как тебе такой вариант: я пришлю фото (придется попросить из дома или пойти к фотографу; сниматься не люблю, но сделаю исключение), если ты мне поможешь — еще кое в чем. Впрочем, не только мне. Всем нам (и теперешним, и тогдашним).
Мне нужно, чтобы ты написал ради меня письмо. Той, кто владеет сейчас оригиналом примечаний и зашифрованных страниц. Имени ее не называю, иначе она взбесится. Ты пришлешь мне письмо, я переадресую ей, А ТАКЖЕ той женщине, с которой сотрудничаю в проекте «Сильные женщины»: она тоже страшно заинтригована и озабочена загадкой, хотя ничего практически о ней не знает. Пиши в предельно обтекаемых выражениях, однако звучать они должны максимально веско. Подчеркни, что данная находка (о которой тебе известно только через меня) является одним из наиболее важных литературоведческих открытий — и т. д., и т. п. Изобрази того, кем ты был, — профессора, исследователя творчества Байрона (или как там это называется), — и того, кто ты есть: видного режиссера и правозащитника. Пусти в ход все, что можно. Ты должен ее убедить. Должен ее обольстить — нет, Господи, не то, — расположить ее к себе мужским авторитетом и gravitas[341] — это слово подходит? Просить об этом мне неловко по множеству причин. Но я вот прошу.
От: lnovak@metrognome.net.au
Кому: "Смит" ‹anovak@strongwomanstory.org›
Тема: Gravitas
А как быть с тем, кто я в придачу: разыскиваемый Интерполом беглец от правосудия — согласно определению суда, повинный в изнасиловании?
Я сделаю все, о чем ты просишь. Только знай точно, что — а вернее, у кого — ты просишь.
Глава четырнадцатая, в которой все становятся старше, а кое-кто умудренней
Labuntur anni[342] — прошло их несколько, и вот мы видим, как в Кале сгружают с корабля диковинный Экипаж, за перемещением которого, стоя на палубе, обеспокоенно наблюдает через монокль низкорослый Джентльмен. Стоит прекрасный майский день — как в начале любой романтической повести, а также иных правдивых (наша скромно помещается где-то посередине); однако день — будь он хоть майским, хоть ноябрьским, ясным или пасмурным — значения не имеет ни малейшего — упомянут он единственно с целью вызвать в читателе приятное предвкушение того, каким образом будет развертываться начатая (или возобновленная) история. Низенький джентльмен — не кто иной, как наш знакомый Достопочтенный Питер Пайпер, эсквайр: этим вечером выглядит он, с прискорбием приходится признать, менее достопочтенным, нежели при нашей последней с ним беседе, — что же до экипажа, теперь благополучно сгруженного на пристань и вновь снаряжаемого для сухопутного путешествия, то он вряд ли может принадлежать кому-то другому. На дверцах экипажа выгравирован Герб мистера Пайпера, и кучер (недавно нанятый) готовится взяться за поводья, как только будут запряжены подобающие лошади.
340
342