С другой стороны, писать роман он, бесспорно, начал. Это одно из известнейших событий в истории английской литературы. Случилось оно на вилле Диодати, которую Байрон арендовал в Женеве. Шелли, Мэри Шелли и Байрон собрались однажды темной и бурной ночью[66] — и Мэри предложила: «Пусть каждый из нас сочинит страшную историю!» Что все они и сделали[67]. Мэри написала «Франкенштейна». Шелли со своим рассказом далеко не продвинулся, а Байрон набросал несколько страниц о вампире, которые позже передал еще одному участнику этой компании — некоему доктору Полидори, а тот без ведома Байрона переделал отрывок в пространную повесть собственного сочинения — одно из первых сочинений о вампирах на английском языке — и опубликовал ее анонимно, предоставив всем и каждому думать, что принадлежит она перу Байрона[68]. Полидори к тому же дал главному герою — вампиру — имя заглавного персонажа из романа Каролины Лэм[69], одной из бывших любовниц Байрона; герой ее книги, написанной из мести, — воплощение чудовищной порочности, легко узнаваемым прототипом которого послужил Байрон (улавливаешь, что к чему?), и это Байрона безмерно уязвило: я имею в виду поступок Полидори, да и Каролины тоже. На деле, впрочем, не столь уж безмерно: долго таить злобу Байрон был неспособен, разве только его честь задевали всерьез или он сталкивался с настоящим предательством; так что он просто обратил всю эту историю в шутку.
Я поражен тем, что ты забрела на мою давнюю территорию. Чуть ли не первое, что мне сказала твоя мать, было: «Мне он никогда не нравился». Я едва разговорился с ней на факультетской вечеринке — господи, сколько же воды утекло с тех пор, как я на них бывал, — и помянул, что занимаюсь Байроном. Я ответил ей: «Конечно, он вам не нравится. Это потому, что вы его не знаете». Может, мне нужно повторить то же самое и тебе — нет?
Очень хотелось бы узнать, отчего у тебя возник такой вопрос (догадываюсь, что это как-то связано с Адой), и, конечно, узнать о тебе самой. Обещаю без задержки ответить на любые вопросы или же переадресовать их тем, кто сумеет это сделать, если только кого-нибудь вспомню: из прежних академических связей поддерживаю очень немногие.
Люблю тебя, Алекс.
От: "Смит" ‹anovak@strongwomanstory.org›
Кому: lnovak@metrognome.net.au
Тема: Секрет
Не знаю, можно ли назвать то, чем я занимаюсь, «редакторством». Я оказалась в это замешана, так как (почти) получила ученую степень по истории науки, приняла участие в проекте по публикации всей переписки одного научного общества XVIII столетия — и научилась разбирать старинный почерк по скверным фотокопиям. Спонсоры сайта «Сильные женщины» — вовсе не историки науки, да и не историки вообще: они выдвинули идею — не воспроизводить письма и документы из книг, но обратиться к архивам и воспроизвести рукописи в первоначальном виде — особенно если обнаружатся ошибки или купюры, ты понял, — что, в общем-то, не слишком необходимо, но здорово затягивает: ты видишь перед собой рукопись со всеми диаграммами, уравнениями и прочими вставками и вычерками — обожаю, когда вычеркивают, — и пометами на полях; причем одни рукописи аккуратны до маниакальности, а другие — беспорядочны и сумбурны.
И вот, я — одна из тех, кому поручено отыскивать и перечитывать всякие такие письма и прочие рукописи; кроме того, я обучилась основам веб-дизайна, так что размещаю материалы в сети и пишу кое-какие комментарии. Я не одна — нас целая команда.
Ты прав: мой вопрос имеет отношение к Аде. Я сейчас в Англии, ищу материалы для сайта — пополнить ее биографию и ввести в оборот новые данные. Нашлись новые документы, и мы пытаемся понять, что они из себя представляют. Несколько страниц с заметками Ады, а также отчет о том, как она приобрела рукопись романа Байрона; там она упоминает, что намерена составить примечания к роману, — вот это они и есть. А вот самой рукописи ни следа: есть только одна страница — возможно, из нее. Только одна страница. Если взять оттуда любую фразу и поискать ее в сети, среди текстов Байрона — ничего не выйдет (я пробовала). И вот вопрос: что это за отрывок и откуда он, если это и в самом деле фрагмент. Есть какие-то соображения? Прилагаю страницу найденного текста. Я ее отсканировала, чтобы ты на нее посмотрел. Читается с трудом, но ты разберешь.
66
...
67
...
«Летом 1816 года мы приехали в Швейцарию и оказались соседями лорда Байрона. Вначале мы проводили чудесные часы на озере или его берегах; лорд Байрон, в то время сочинявший 3-ю песнь «Чайльд Гарольда», был единственным, кто поверял свои мысли бумаге. Представая затем перед нами в светлом и гармоническом облачении поэзии, они, казалось, сообщали нечто божественное красотам земли и неба, которыми мы вместе с ним любовались.
Но лето оказалось дождливым и ненастным; непрестанный дождь часто, по целым дням не давал нам выйти. В руки к нам попало несколько томов рассказов о привидениях в переводе с немецкого на французский...
«Пусть каждый из нас сочинит страшную повесть», — сказал лорд Байрон, и это предложение было принято. Нас было четверо. Лорд Байрон начал повесть, отрывок из которой опубликовал в приложении к своей поэме «Мазепа». Шелли, которому лучше удавалось воплощать свои мысли и чувства в образах и звуках самых мелодичных стихов, какие существуют на нашем языке, чем сочинять фабулу рассказа, начал писать нечто, основанное на воспоминаниях своей первой юности. Бедняга Полидори придумал жуткую даму, у которой вместо головы был череп — в наказание за то, что она подглядывала в замочную скважину; не помню уж, что она хотела увидеть, но, наверное, нечто неподобающее... Оба прославленных поэта, наскучив прозой, тоже скоро отказались от замысла, столь явно им чуждого.
А я решила сочинить повесть и потягаться с теми рассказами, которые подсказали нам нашу затею. Такую повесть, которая обращалась бы к нашим тайным страхам, вызывала нервную дрожь: такую, чтобы читатель боялся оглянуться назад; чтобы у него стыла кровь в жилах и громко стучало сердце» (пер. З. Александровой).
68
«Я питаю личную неприязнь к «вампирам», и то беглое знакомство, которое я с ними водил, ни в коей мере не вынудит меня раскрыть их секреты».
В июне 1819 г. Байрон опубликовал свою незаконченную повесть под заглавием «Отрывок» вместе с «Мазепой» и «Одой к Венеции». Полидори умер — вероятно, покончил с собой — вскоре после публикации своей байронической поэмы «Падение ангелов»; вердикт коронера гласил: «Перст Божий» (т. е. смерть от естественных причин).
69
...