«Я давно занята исследованием человеческой природы, — заявила мисс Делоне за ужином, — и уяснила для себя некоторые общие постулаты».
«В самом деле? — заинтересовался Али. — Вы много путешествовали и собрали достаточно наблюдений, из которых эти постулаты вывели?»
«Нет, путешествовала я немного, — серьезным тоном ответила мисс Делоне, — однако много читала, а теперь довольно часто бываю в обществе, и все, с чем я сталкиваюсь, подтверждает сделанные мною выводы».
«Выводы, получается, предшествовали наблюдениям?»
«Вы, кажется, надо мной смеетесь, — заметила мисс Делоне с мягкой улыбкой, но видом своим давая понять, что насмешек не потерпит. — Должна вам сказать, что у меня вошло в привычку, причем стойкую, после достаточно продолжительного знакомства с человеком заносить на бумагу его письменный Портрет[208], чтобы удержать мысли и впечатления».
«Надеюсь, меня вы от этого избавите».
«Когда мы сойдемся с вами поближе, я, быть может, об этом подумаю — учтите, что эта привычка сделалась для меня постоянной и мне бы не хотелось от нее отказываться. Объясните, пожалуйста, почему вам этого не желается».
«Вы говорите, что стремитесь удержать свои впечатления. Не уверен, что хочу этого, — ведь я считаю себя неудержимым, а то и безудержным».
«Пристальный наблюдатель способен безошибочно нарисовать любой портрет».
«А как быть с теми чертами, что недоступны взору?»
«Вы имеете в виду, — осведомилась мисс Делоне с легкой укоризной, — Душевные Качества, не так ли? Однако можно угадать и то, что сокрыто. Кстати, в Лондон из Германии как раз прибыл практикующий ученый — краниолог: он умеет, тщательно ощупав Голову, определить, какие умственные свойства преобладают, а какие отсутствуют».
«Тогда мозг, выходит, местоположение Души? — спросил Али. — А разве не Сердце?»
«Аристотель помещал душу в печень — надеюсь, вы не разделяете его мнения?»
Недавний приезд из Германии «герра Доктора» и в самом деле наделал много шума в светских кругах, и его слава совершенно затмила славу Али, уже клонившуюся к закату. В апартаментах Доктора целыми днями толпились леди и джентльмены, желавшие подставить свои черепа под его длинные чуткие пальцы: юные девы (и девы постарше) явственно ощущали, как из мозговых покоев — витых, подобно раковине Наутилуса, — извлекается на свет их потаеннейший природный склад, дабы определить меру Влюбчивости — о, заметно выраженную! — или меру Стяжательства — еще более наглядную! — пока едва не лишались чувств от преизбытка самопознания. Мисс Делоне, решительно сжав перед собой изящные руки, объявила Али, что тоже подверглась обследованию — и, как можно было заключить по игравшей на ее губах улыбке, осталась услышанным вполне довольна. «Умоляю вас, мой Друг — могу я вас так называть? — пройдите и вы испытание у Доктора — и затем сравните мои заключения о вашем характере с научными Данными».
«Если я и решусь, — ответил Али, — то уверен, что ваша проницательность даст им большую фору. Пред вашим взглядом я прозрачней стекла».
«Вот теперь вы надо мной точно подтруниваете».
«А иначе, — Али засмеялся, — мне придется принять вас всерьез — и сознаться во всех провинностях или даже грехах — вот только не для вашего они нежного слуха».
При этих словах собеседница Али опустила глаза и прикрыла лицо веером — однако Али успел заметить, как с ее щек отхлынула краска, а потом залила их вновь.
Не одна мисс Делоне побуждала Али посетить Краниолога — где бы он ни оказался, всюду его знакомые толковали, как переменило их жизнь врачебное откровение, — одни, после отчета доктора, отказались от Азартных Игр — другие бросили пить или проводить время в Компании, слишком уж отвечавшей их наклонностям, — по крайней мере, на неделю. И все-таки Али упорно отказывался признавать вездесущность и всеведение заезжего мудреца — предчувствие, что он может узнать то, чего вовсе не желал бы, вытеснялось неоспоримой уверенностью в том, что он вообще ничего нового о себе не узнает. «Но ведь вреда не будет ни малейшего! — восклицал Достопочтенный, который, если бы мог, с радостью приподнял бы черепную крышку своего дорогого друга и заглянул внутрь. — Пойдем! День и час я уже назначил — неудобств для тебя никаких — боли тоже — современнейший специалист — неограниченная консультация — а цена ничтожная». Тут он назвал цифру, отнюдь не маленькую.
208
...
«
Он готов без утайки открыть сердце всем, кому верит, независимо от продолжительности знакомства. Он очень почтителен с теми, кого уважает, и кается перед ними в своих ошибках».
Надо сказать, что Байрон высоко ценил роман «Опасные связи» и многому научился у виконта де Вальмона.