‒ Говорила, почему ты спрашиваешь?
‒ Мне казалось, что она предпочла бы немоту тому, чтобы поговорить со мной. Хизер продолжает медленно идти.
‒ Ах..., ‒ смеюсь я, прежде чем вновь заговорить. ‒ Долорес разговаривает только со мной. Когда я был молод, она и со мной пыталась вести эту игру в немоту, правда продолжалось это недолго. Так что, да. Она высказала свои предположения. Если хочешь, я скажу ей, чтобы она разговаривала с тобой и прекратила вести свою глупую игру в молчанку. Лишь попроси, мышка, и это будет исполнено.
Мгновение Хизер смотрит вниз, словно обдумывает сказанное мной. Когда она вновь смотрит на меня, я вижу, что ее глаза наполнились слезами, и вновь это чувство, от которого у меня щемит сердце, словно я чувствую ее грусть и печаль.
‒ Нет, Роман. Я не хочу, чтобы Долорес разговаривала со мной по приказу, пусть сама решает. Неужто тебе и впрямь необходимо иметь такой всепоглощающий контроль над всем?
Черт, вновь эта неразбериха поглощает все счастье в считанные минуты.
‒ Всепоглощающий контроль?
Она быстро прячет свою грустную улыбку.
‒ Над Эндрю, Себастианом, мною, черт, Роман, даже над собственными родителями. Ты словно кукловод, а мы ‒ твои марионетки. И не делай вид, что ты не понимаешь, что я имею в виду.
Гнев, нарастающий внутри от ее вопросов, поглощает мой и без того теперь ставший нормой хаос, царящий в моем разуме. Я отворачиваюсь от нее и бросаю через плечо:
‒ Если мы собираемся сегодня плавать, делаем это сейчас, либо никогда. Погода в Сиэтле столь непостоянна.
Выходя из-под навеса из вистерии, я останавливаюсь на тропинке, и как только она выходит из тени следом за мной, я киваю в строну бассейна.
‒ Я не знал, какой купальник ты предпочитаешь, поэтому Мигель купил около дюжины. Надеюсь, ты подберешь что-то по вкусу. Я пойду назад и встречу тебя у бассейна через пятнадцать минут, мышка.
Натянув плавки и взяв с собой несколько полотенец, чтобы укутаться после плавания, я одеваю авиаторы от «Рэй-Бэн»[3] и через заднюю дверь направляюсь к бассейну. Я, нахрен, чуть ли не путаюсь в собственных ногах, когда вижу свою мышку в купальнике, который, клянусь, запрещен во всех пятидесяти штатах. Он черного цвета, на тоненьких бретелях, которые переходят в глубокое V-образное декольте, соединяющееся с трусиками чуть выше пупка. Миниатюрными. Я бы сказал, крошечными. Они плотно облегают ее попку, которой она как раз повернулась ко мне, нагнувшись и ища что-то в своей сумке, от чего ее белокурые волосы рассыпались по спине. Она надевает солнцезащитные очки, которые я недавно подарил ей, и, поворачиваясь ко мне, буквально подпрыгивает на месте с бешеным визгом.
‒ Боже правый! Роман, незачем так подкрадываться. У меня и так нервы шалят.
Когда она немного успокаивается, я выдавливаю улыбку.
‒ Прости. Мне больше нравится наблюдать за тобой, когда ты не знаешь об этом. Тогда я вижу истинную тебя.
Замешательство, вот именно то чувство, которое я вижу в ее лице, ее брови ползут вверх.
‒ Истинную меня? Почему ты вообще вдруг решил узнать, какая я на самом деле? Ведь все, чего ты требовал от меня, было полной противоположностью. Не уверена, что когда-нибудь смогу тебя понять.
‒ Я не уверен, что и сам смогу это сделать, детка... мышка. Ненавижу это слово. Я ненавижу его настолько, что готов выбить землю у себя из-под ног.
Она берет меня за руку и тянет в противоположную сторону бассейна, поэтому я останавливаю ее.
‒ Бассейн в другой стороне. ‒ Я кивком указываю в противоположном направлении и улыбаюсь. ‒ Нам сюда.
Она улыбается и, готов поклясться, моя маленькая Хизер смущена. Да, она стесняется. Многих вещей. Я подвожу ее к бассейну. Как только она подходит к нему, ее шаги сбиваются, поэтому мне приходится тянуть ее следом.
‒ Нет, не нужно.
Я вхожу в теплую воду бассейна, спускаясь по ступеням, и снимаю ей обувь, и когда она спускается на четыре ступени за мной, то отбрасывает в сторону сумку, висевшую на ее плече, и набирает воду в ладони. Инстинктивно ее ноги обвиваются вокруг моей талии, руки обхватывают шею. Я откидываюсь спиной на воду, отталкиваясь от ступеней ногами, одновременно удерживая наши головы над водой.
‒ Оу! ‒ визжит она, и начинает хихикать. Потом это перерастает в самый искренний смех на свете. Она хрюкает. Ужаснейший звук, который я когда-либо слышал своими барабанными перепонками. Но будь я проклят, если скажу, что это не смешит меня до чертиков.
‒ Что? Мышка, ты так реагируешь, словно никогда раньше не плавала в бассейне.
Я чувствую, как ее влажные губы расплываются в улыбке прямо у изгиба моей шеи, затем она целует и впивается зубами в мою кожу. Затем она языком ласкает место укуса на моей шее и шепчет:
‒ Мне нравится, когда ты называешь меня «детка». Я чувствую, что ты мною дорожишь, любишь... более того это звучит намного лучше, чем «мышка», я всегда вспоминаю о Фивел, когда ты так меня называешь. ‒ Хихикает она.
‒ Правда? ‒ Я самодовольно улыбаюсь, глядя вниз на ее красивое лицо, на котором отображаются эмоции: и дерзкие, и с надеждой, что она сможет быть достаточно сильной, чтобы настоять на своем перед таким стерильным и холодным человеком, каким являюсь я.
Я никогда в жизни не хотел, чтобы что-то сработало так, как хотел этого в данный момент.
Мы обмениваемся глупыми шутками, пока играем и плаваем по кругу. Даже не смотря на то, что ее лицо все еще в синяках и отечное из-за моих рук, это не мешает тому, что она светится изнутри.
Я всегда знал, что не смогу влюбиться, что это невозможно... однако сейчас, в эту самую минуту, это невозможное превращалось в возможность.
И это до чертиков меня пугало.
Хизер довольно быстро устает, но от этого ее красивая улыбка не меркнет на лице. После того как я заворачиваю ее в полотенце, поднимаю ее на руки, одной рукой подхватив под спину, другой ‒ под коленками, и отношу ее вверх по лестнице в спальню. Она засыпает прежде, чем я успеваю опустить ее на кровать и подоткнуть одеяло со всех сторон.
Я легонько целую ее в лоб, выключаю лампу и зашториваю окно, затем тихонько выхожу, закрывая за собой дверь, и иду в свою комнату. Как только я переодеваюсь в джинсы и темно-серую футболку с V-образной горловиной, то иду в кабинет и сажусь за стол.
Прежде чем это осознаю, я хватаю телефон, набираю Себастиана и слушаю телефонные гудки.
Я нанял Себастиана вместе с Эндрю после того, как Хизер попала под мою опеку, по нескольким причинам. Самая важная ‒ Эндрю иногда слишком сильно руководствуется законом, а также задает много вопросов. Себастиан, ну, он чихать хотел на закон или жизни людей, он только лишь печется о конечном результате... деньгах.
Именно отсутствие у него каких-либо моральных принципов делает его таким важным человеком в моем будущем. Моем, и Хизер, и нашей... будущей семьи.
3
«Рэй-Бэн» ‒ бренд солнцезащитных очков и оправ для корректирующей оптики, созданный американской компанией Bausch&Lomb Inc., ныне принадлежащий итальянской компании Luxottica Group S.p.A.