— Нет, синьор Золо. Это единственная.
— Тогда всем оставаться на местах. Я сейчас буду! — коротко бросил он.
Озверевший, заглушивший душу бесчисленными преступлениями, он уже наслаждался в предвкушении обладания новым сокровищем, и это наслаждение было гораздо больше, чем обладание женщиной.
Джек вел «фольксваген» по следам проезжавшей здесь уже машины — примятая трава свидетельствовала, что по этому пути пробирались, по крайней мере, пару раз.
И вдруг следы оборвались. Все, приехали… Мы выбрались из машины и огляделись.
Нет, здесь было красиво. Даже потрясающе. Деревья тихонько шумели листвой, и до нас доносился мощный хор птичьих голосов. Долина, пестревшая цветами, раскинулась у подножия холма, на который мы забрались. За нами поднимались скалы, сплошь заросшие кустарником и деревьями. Все было прекрасно. Кроме одного… Все ЭТО не имело ничего общего с картой!
Если бы мне нужно было спрятать сокровище или святыню, я бы тоже выбрала это великолепное место, своей красотой оно соответствовало этому назначению.
Перед моими глазами возникли суровые воины, которые торжественно несли «Эль-Корозон» к месту захоронения. Какой-то жрец в ритуальной маске, пританцовывая, шествовал впереди, то и дело вздымая руки к Богу-Солнцу и прося у него благословения. Остальные следовали за ним молча. Наконец, они пришли… Куда? Все дали клятву, что никто и никогда не прикоснется к их святыне. И…
И положили «Эль-Корозон»… Куда?… Там должна быть пещера! Скрытая пещера!
— Что это такое? — требовательно закричала я, будто бы Джек был виноват в том, что карта не соответствовала действительности. — Не может быть! Этого не должно быть! Здесь нарисовано что-то другое! — я ткнула пальцем в карту, лихорадочно соображая, куда ехать дальше.
— Но все меняется, — Джек был возмутительно спокоен. Он стоял, положив руки на бедра, внимательно осматриваясь по сторонам. — Что-то выросло…
— Да нет же, Джек! Ты пойми, Эдуарде прислал карту, проверив все… Иначе, откуда эти следы на траве, — я лихорадочно искала разгадку.
— Верно, — он перевел свой взгляд на меня.
— Ты слышишь? — заорала я и вскинула голову.
— Ты слышишь? — заорала она и посмотрела на Джека светящимися глазами, из которых так и сыпались торжествующие искры.
Он прислушался. Птицы вовсю прославляли день… И где-то отдаленно врывался в этот щебет посторонний шум.
— Водопад… — полувопросительно, полуутвердительно произнес он.
— Точно! — она завертела желтый лист в руках.
Я догадалась! Линии по бокам карты были какими-то странными. Но с двух сторон ее угадывались изгибы. Я сложила по ним карту и…
Все! Они слились, образовав из тонких извилистых штрихов водопад, заключенный в сердце, которое возникло, неожиданно даже для меня, из двух коричневых полосок, обрамлявших рисунок.
— Смотри…
— Прекрасно, Джоан! — он схватил меня в охапку и поцеловал.
Он сгреб ее и поцеловал, проклятый лицемер!
Ральф в щелочку наблюдал за ними, не уставая восторгаться Джоан.
Господи, да никогда бы мне не найти этот клад, даже если бы я завладел картой, не говоря уже о тупице Айро. Они шли на рев водопада, который находился от места их стоянки в футах в трехстах, в скале.
Вода, бившаяся в неистовых судорогах, бурлила и шипела на пришельцев, которые дерзнули покуситься на охраняемую ею святыню. Она свистела, закручиваясь спиралью у валунов, лежащих у подножия скалы, с которой низвергался водопад, разлетаясь миллиардами брызг, сверкающих на солнце драгоценными камнями. Кусты и деревья, растущие здесь, лихорадочно цеплялись корнями, стараясь, чтобы бурлящий поток не вырвал и не унес их, кружа в стремительном вихре, пока не вышвырнет на какой-нибудь камень.
— Там должна быть пещера, — Джоан махнула рукой в направлении водопада. — Точно.
— Сейчас поглядим.
Они на минуту застыли перед срывающейся вниз водяной стеной.
Мы подошли к самому водопаду, и вдруг острый глаз Джека нашел то, что нам требовалось. Над головой, надежно укрытое от любопытных глаз, темное пятно. Это был, несомненно, вход в сокровищницу!
Рядом с водопадом громоздились груды камней, и мы не без труда взобрались по ним вверх. Все наши сомнения рассеялись. Вот он, вход в пещеру!
Маленький черный провал в скале заставил нас нагнуть головы, и мы почти на четвереньках вползли в заветное помещение, охраняющее тайну «Эль-Корозона». Но тут же своды расширились, образовав небольшой коридор, позволяющий нам подняться на ноги, и мы осторожно пошли вперед.
Джек вынул из рюкзака фонарь, который должен был служить нам единственным источником света в этом мрачном подземелье.
Красноватые шершавые стены показались мне загадочными, но не вызывали неприятных ассоциаций. Под ногами шуршали камни, как морские голыши, и мне подумалось, что здесь когда-то протекала подземная река.
Промокшая, в прилипающей к ногам юбке, я пробиралась позади Джека и смотрела на его могучие плечи. Если бы мы жили много веков назад, этот крепкий мужчина мог отвоевать это жилище у страшного дракона и ввести сюда женщину. Я почти ощущала себя его избранницей. Под защитой любимого, одетого в мамонтовые шкуры, я оглядывала «свое жилище».
Шум водопада мешал нам говорить, Джек почти кричал, чтобы я его услышала.
— Все нормально?
— Да, — ответила я, вглядываясь в карту, которую вновь извлекла из болтающейся на плече сумки. — Наверное, здесь.
Мы продвигались все дальше. Пещера углублялась в толщу скал под углом в сорок пять градусов, и приходилось балансировать, хватаясь за стену, чтобы не поехать по осыпи.
Хороша бы я была здесь на своих шпильках!
— Джек, что такое Лате-дель-Мадре? — закричала я в спину.
— Лате-дель-Мадре? — переспросил он, не повернув головы, освещая нам дорогу оранжевым глазом фонарика.
— Да. Это написано на карте, — крикнула я, опасаясь отстать.
— Это значит — материнское молоко, — пятки его поехали вместе с кучей камней, и Джек чуть не рухнул.
— Материнское молоко?
— Да.
Вдруг узкий коридор раздвинулся, и мы оказались в пещере.
С потолка спускалось множество толстых сосулек, сверкающих в свете фонаря. Стены в некоторых местах подпирались фантастическими колоннами, образованными слиянием больших сталактитов со сталагмитами. В центре потолка образовался белоснежный нарост, с которого на огромную глыбу, возвышающуюся как раз под ним, сочилась жидкость. Многовековое падение капель выдолбило в камне овальную чашу с ровными толстыми стенками.
Кубок великана, наполненный густым молочным коктейлем, засветился, заиграл под лучом фонаря.
Мне казалось, огромная рука сейчас протянется из штольни за живительной влагой молока Геи note 16 — матери-земли.
Для кого из своих детей приготовила она напиток? Для сторуких великанов или одноглазых циклопов, или титанов, низвергнутых в ее недра?
Как зачарованная смотрела я на белую чашу.
— Здесь, — голос Джека прервал мои раздумья. Я перевела взгляд на него и увидела счастливую физиономию со светящимися глазами. Он улыбнулся и поднял руки.
— Мама, я вернулся! — сказал он торжественно, и засмеялся.
— ..нулся, нулсянулсянулся… — ответило ему эхо.
Какого черта их туда понесло? Ральф немного подождал и стал карабкаться по следам недавно прошедшей здесь парочки.
Они стояли перед чашей.
Джек работал лопаткой, вычерпывая «молоко» прямо на камни, и пытаясь нащупать на дне что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее клад. Джоан сжимала в руках фонарь, направив его луч в центр чаши. Яркие пятна освещали мутную воду.
— Я не могу поверить, что я это делаю, — вдруг произнесла она.
— Что? — спросил Джек, продолжая работать.
— Ищу сокровища. С тобой.
Честно говоря, ее мало интересовало, что они найдут. Главное, они были рядом в этом удивительном мире.