На пороге было новое неведомое лето.
Никто не покупал теперь ее куклы, на них не желали и смотреть. Они никому больше не были нужны.
Когда ее муж в тот вечер явился домой, она молча взглянула на него. Потом промолвила тихо, отвернув голову:
— Нет нам счастья в этом городе, Коля. В конце месяца я ложусь на несколько дней в больницу, меня устроила туда графиня Панова. Вам не о чем беспокоиться, это пустяк. После моего возвращения из больницы, если вы захотите, мы можем вернуться к разговору о моем отъезде в Америку к Марии Петровне. Я пришла к убеждению, что тут нас действительно ничего хорошего не ждет. Так мы и будем мучиться до самой смерти. Напрасны все старания. Я не могу больше на это смотреть. Надо попробовать последнее средство — расстаться. Может быть, хоть так я вас спасу.
Все это она проговорила с загадочной грустной усмешкой, ровным и тихим голосом.
А на следующий день явилась из города возбужденной и сообщила — они переезжают. Для них нашлась квартира. Старуха Панова постаралась. Однокомнатная квартирка на седьмом этаже большого здания, в основном населенного американскими офицерами, с маленькой ванной, прихожей и кухонькой в закутке. Изумительно. Этот дом носит имя цветочницы, возлюбленной короля Чарльза II, это особенно радует Надю.
— Ты знаешь, Коля, у них был сын.
— Nell Gwynn.
— Король не расставался с Nell до конца своих дней, — сказала она.
Репнин, все такой же понурый, должен был признать — действительно им повезло, он не смел об этом и мечтать.
— Квартира в Лондоне? Слава тебе Господи. Счастье всегда приходит внезапно. Знаешь ли ты об индейском племени шириян? — спросил он ее осевшим голосом, не поднимая головы от чашки чая. — Это амазонское племя. Они восславляют Бога каждый раз, когда им удается найти соль.
Хотя Репнин и относился с иронией к суеверию, но со следующей недели счастье стало сыпаться на него, как монеты в Монте-Карло. Новый управляющий, мистер Робинзон, в белом халате и очках на носу объявил работникам, что фирма Лахуров в начале августа закрывается. На четырнадцать дней. Сотрудники получают оплаченный отпуск. И поскольку все фешенебельные заведения Лондона закрываются в августе, и поскольку их высокопоставленные клиенты в августе вообще покидают город, то Репнин вполне может уехать на день-два раньше, а явиться на день-два позже.
Репнин с самого начала с недоверием относился к новому управляющему, похожему в своем белом халате на близорукого доктора, рот которого, оснащенный фальшивыми зубами, источал цветочный аромат благодаря специально для этого употребляемым пастилкам. (Фамилия его — Робинзон — все время напоминала Репнину о другом Робинзоне, попавшем на необитаемый остров в Тихом океане.)
Словом, по глубокому убеждению Репнина, господин Робинзон задумал выжить его из обувной лавки.
Как случилось, что Робинзон вместо того, чтобы сидеть на своем пустынном острове, куда его выбросило бурей, вдруг очутился в Лондоне с намерением погубить Репнина? Он наверняка использует отпуск, чтобы за это время подстроить его увольнение. Не спасет Репнина и баланс, который он должен подготовить на французском и отправить в субботу в Брюссель. Мистер Робинзон сумеет обойти и это.
Герой нашего романа начинает всеми силами сопротивляться свалившемуся на него счастью. Сейчас он не может покинуть Лондон. Они с женой переезжают в новую квартиру, которой давно дожидались. В Chelsea. Кроме того, он недавно работает в заведении. И не имеет права на отпуск. Он останется и будет работать в августе бесплатно. Ему надо привести в порядок бухгалтерские книги, счета и переписку, доставшуюся ему от француза.
Робинзон только жмурится в ответ. С отпуском вопрос решен.
«Вола», — восклицает он. Имея в виду «voilà»[22]. Этому выражению он научился у француженок во время войны. Значит, дело решенное. Точка. Управляющий разводит руками. В августе, повторяет он, лавка закрывается. В Лондоне полагается подчиняться общим правилам. У Лахуров так заведено. Впрочем, такого поступка ему никогда не простили бы и сами работники лавки, обувщики, сапожники, седельщики. Уж не хочет ли Репнин сказать владельцам, что положенный по закону оплаченный отпуск вовсе не нужен? Как бы его не обвинили в выслуживании перед хозяевами. Пусть он подумает хорошенько. К последней пятнице июля ему надо будет выписать всем сотрудникам фирмы зарплату. За две недели. Кассу следует тщательно запереть и сдать ключ ему, а последний баланс отправить в Брюссель в ближайшую субботу. И все свободны.