Девушка была совсем еще юной и бесформенной — типичная английская девочка, еще не ставшая женщиной. Она небрежна ковырялась в тарелке. У нее были прекрасные длинные руки, она вытягивала их всякий раз, когда давала подачки со стола белому пуделю. Очевидно этим забавляясь, она дразнила пуделька лакомым куском, поднимая его вверх, собака жалобно глядела на ее руку и виляла хвостиком. У девушки было хорошенькое личико, по крайней мере так казалось Репнину, не имеющему своих детей, и золотистые волосы, как у Нади, только глаза у нее были темные. В причудливом освещении зала, под стеклянным куполом они сверкали, как глаза орленка. И только ноги ее, высовывающиеся из-под закатанных до колен штанин, казались сильными, как ноги балерины. Она не посчитала нужным, как и подобает юным снобам, снять на время обеда очки для подводного плавания, они так и болтались у нее на шее.
Видимо, заметив интерес Репнина к этой паре, которую он и во время еды продолжал рассматривать исподлобья, миссис Фои, обходя столовую, остановилась возле его столика и доверительным шепотом проговорила:
— Сэр Малькольм — наш ангел-хранитель. Он родственник моей матери. Он помог нам приобрести этот отель. Великий князь, не вылезающий из своего Парижа, должен быть ему очень благодарен — ведь это с его помощью мы можем предоставить вам, в вашем бедственном положении несколько дней отдыха. Сэр Малькольм пользуется огромным влиянием в Лондоне. Я вас непременно с ним познакомлю. Его можно называть просто сэр Малькольм.
Репнин едва, сдержался от грубости, он, мол, не ищет влиятельных знакомых. Но вместо этого сказал: он восхищен шотландцами, они до старости просто великолепны. Он наблюдал их в Шотландии. И дочь сэра Малькольма кажется ему необыкновенно хорошенькой.
Последнюю любезность Репнин сказал совершенно машинально и тут же раскаялся.
Госпожа Фои, услышав его слова относительно дочери, расхохоталась своим попугайским смехом. И полушепотом, сквозь, смех сообщила: это вовсе не дочь сэра Малькольма, а его супруга. Ольга только поступила в балетную школу, когда сэр Малькольм познакомился с ее отцом в Париже. Отец ее зеленщик. Isn’t it funny?[25] Это был колоссальный скандал. С семьей сэру Малькольму пришлось порвать, но для него это ровным счетом ничего не значит. У него плантации на острове Ceylon. Она обязательно познакомит Репнина с этой парой. И посчитав, видимо, что этой информации с него достаточно, а возможно, ей просто захотелось погладить белого пуделя, госпожа Фои отошла от его стола.
Репнин был поражен — столь юное создание замужем за этим старцем?
Под впечатлением услышанного Репнин, точно во сне, продолжал свой обед. Вперившись глазами в невидимую точку перед собой, он отрывался от нее только тогда, когда прислуга меняла ему тарелки. Разглядывая публику вокруг, беззаботно поглощавшую обед, не принадлежащую, как и он, ни одной стране, ни своему народу, ни своему сословию, ни своей семье, он подумал: все они не принадлежат больше настоящему, оставшись где-то в прошлом. Грустная картина. Не этого ожидал он от своего отдыха в Корнуолле.
Какое-то время Репнин был занят еще этими мыслями, а потом стал искать глазами человека, который должен был отдыхать в этом отеле, единственного, с кем он хотел бы познакомиться. Это был граф Андрей Покровский, однажды приходивший к Наде в гости в Париже, молодая жена его два года тому назад покончила жизнь самоубийством. Это он, по словам старухи Пановой, надоумил ее устроить Репнина на отдых в тот отель в Корнуолле.
В тот раз, когда граф Андрей был проездом в Париже и заходил к Наде, своей дальней родственнице, Репнина не было в городе.