Англичане разрешили экспортировать табак — для императора?
Слон и Ладья? Эскалаторы на этой станции тяжеловесные, металлические. Устаревшие очень, и движутся медленно, будто в нерешительности. Люди поднимаются молча, разговоров не слышно. Расходятся, поднявшись наверх, без единого слова.
Это бедный, рабочий район.
За Темзой, в Лондоне, совсем иной мир.
Как две стороны медали, непохожи в столицах европейских городов районы, расположенные на разных берегах реки. На одном берегу живут всегда бедней, тяжелей, но зато душевней. Мужчина, у которого он спрашивает, как побыстрей добраться До дома врача (говорит ему адрес), улыбается. Рукой указывает на здание. Там. Не более сотни шагов.
Дом врача — вернее дом его жены — оказался действительно совсем близко, через дорогу от парка, рядом с больницей. Скромный двухэтажный дом, такой же, как соседние, с палисадником впереди. Бетонированная дорожка ведет к крыльцу, где на дверях табличка: Mr. Krill. M. D. A. и при этом мелкими цифрами: 5—7.
Войдя в приемную, Репнин был неприятно удивлен. Маленькая, душная комнатка была наполнена больными — хотя уже миновало семь часов — мужчинами, женщинами, детьми. Эти люди очень отличались от тех, среди которых некогда, да даже и в теперешней своей бедности, он жил. Они не походили на жителей того, другого, берега Темзы. Рядом с ним сидели некрасивые, несчастные, опустившиеся женщины с больными, опухшими лицами, подурневшими от страданий, грубой жизни, да и пьянства. Может быть, их единственной утехи? Когда какая-нибудь из этих женщин поднималась, чтобы прикурить сигарету, Репнин замечал, что и ноги ее отекли, и ступает она, как-то раскачиваясь от самых бедер. У многих из сидящих в комнате мужчин на лицах, на руках виднелись язвы, раны, экземные воспаления. Переговаривались полушепотом. Только когда какая-то женщина, проходя мимо Репнина, запнулась за его ногу и угодила ему на колени, послышались тихие смешки. А Репнину надолго запомнился тот вечер, лицо женщины, ее испуганный взгляд из-под очков. Он был в центре внимания. Его появление здесь было слишком необычным. И хотя он терпеливо ждал и любезно сторонился, пропуская каждого возле себя, он чувствовал, что присутствующие воспринимают его будто какого-то мандарина. Дверь, ведущая в кабинет врача, то и дело отворялась, в ней вполоборота возникал, подобный призраку, Крылов и слышался его голос: Следующий! Next!
В белом халате он выглядел огромным.
Репнин безропотно ожидал своей очереди.
В приемной все пропахло дезинфекцией. Даже стены. На стенах — рекламы страховых обществ, аптек, больниц. Прошло добрых полчаса, пока Крылов его заметил. Стал извиняться. Видно было, что он устал и подавлен. В белом халате он казался огромным. А Репнин и позабыл, какой он высокий.
Прежде чем отправиться с ним в соседнюю больницу, Крылов повел Репнина по коридору в свою квартиру. Хочет, говорит, показать ему детей. По телефону вызвал со второго этажа и жену. Она, мол, тоже рада увидеть Репнина, отпуск которого в Корнуолле так хорошо начался и так скверно кончился. Хочет возобновить их знакомство, познакомиться с Надей. Посидеть как-нибудь вместе за чашкой чая.
Крылов провел Репнина в «салон», предложил вино. Пошел за детьми. На кресло, предложенное Репнину, неожиданно, стоило хозяину отвернуться, прыгнул откормленный рыжий кот.
Через две-три минуты со второго этажа слетела, словно артистка, вытолкнутая на сцену в каком-нибудь провинциальном английском театре, госпожа Крылова. «Здравствуйте!» — говорит по-русски и краснеет до ушей. Протягивает руку, стоя на одной ноге. Щебечет.
Она так рада его видеть. Это несчастье с ногой помешало их приятному знакомству в Корнуолле, которое так славно завязалось. Она мечтала показать ему все побережье, а особенно мечтала с ним вдвоем посетить дворец короля Артура — место грешной любви Тристана. Он не забыл, что она звала его поехать в Труро? Там прошло ее детство. Почему он отказался? Питер постоянно пропадает в больнице, даже во время летнего отпуска. Ее родители уезжали во Францию. А дети были у сестры. В родительском доме она жила совсем одна. Она не выносит одиночества. Им было бы так хорошо в Труро. Она слышала, он женат двадцать шесть лет? It’s hopeless![30] Почему не привез с собой Надю? Его жена, с которой ей так хочется познакомиться, не слишком любезно отвечает по телефону. Ей кажется, она холодновата.