Молодой певец вполне откровенен. Искренен. Свои ответы он затем повторяет журналистам. Недавно ему сравнялось двадцать два, но в его жизни еще не было того, что называется сексом. Так он и сказал. Он, конечно, целовался с девушками, и не раз. Ему приятны и нежность и ласки (здесь это называется «cuddle»), но сексуально он и по сей день остается невинным. Он верит в красоту любви, но в чистом виде секс его не привлекает. Совершенно.
Репнин что-то бормочет по-русски и смеется.
Впрочем, заявляет Адам, в английских школах следовало бы по меньшей мере раз в неделю давать урок сексологии.
Сквозь смех ему словно бы слышится голос молодого Лахура, идущий из освещенной витрины лавки, где свет оставлен гореть на ночь: C’est drôle l’Angleterre[15].
А вот фотография, в другом журнале, на которой он задерживается взглядом, — весьма печальная. Темноволосая красавица с черными глазами и изумительной грудью, скорее похожая на русскую. Такие же горящие, огромные глаза были у Надиной тетки — младшей княжны Мирской, — тогда ей, вероятно, было двадцать пять. Репнин никогда не спрашивал об этом. Она так странно держала себя с ним в Керчи, хотя садилась на теплоход с другими офицерами. Можно было подумать, она ревновала его к Наде. Темноволосой англичанке, чья фотография помещена в журнале, тридцать восемь лет, она учительница. Рядом с ней на снимке ее супруг, молодожен, председатель церковной общины, к которой принадлежала ее приходская школа. Ему шестьдесят четыре. Можно было только поразиться видом этого супруга подле столь гипнотической женщины. На носу очки, увядшее жалкое лицо, явное отсутствие собственных зубов. Лысина во всю голову и огромные уши. Вот уж действительно секс — корень жизни, с усмешкой бормочет Репнин. Можно себе вообразить, как сие подтвердится в брачной постели этой пары! А ведь итальянец, непревзойденный мастер по части каблуков из их подвала, уверял Репнина, что английский работяга нередко дважды в день отправляется со своей женой в кровать. «Белые воротнички», те один раз в неделю. Что же касается «высшего сословия» (the Betters), то они, возможно, один раз в месяц.
Из подробностей описания этой женитьбы можно было узнать, — молодожены встретились и полюбили друг друга в церкви. Учительница приходской школы. И председатель церковной общины.
Ну, что же, церковь объединяет.
Светская хроника иллюстрированных журналов сообщает и о более сенсационных событиях. Вот последняя новость светской жизни. Венчание наследника лорда, разведшегося с первой женой, с которой он, по собственному его признанию, был счастлив и имел четверых детей. Его невеста — известная лондонская манекенщица. На снимке невероятно элегантная женщина с большими темными глазами, чувственным ртом и копной роскошных черных волос, одетая в какие-то драгоценные меха, Наследник лорда Роуэлена заявил журналистам: невеста, с которой он вступает в брак, — «самая совершенная женщина, какую он когда-либо встречал в своей жизни». «The most perfect woman I have ever known».
Меж тем красавица, глядевшая на Репнина со страниц иллюстрированного журнала, до недавних пор, по слухам, была мужчиной. Не так давно она побывала в Касабланке, где была превращена в женщину. Приближался день венчания. И жених заявил журналистам: это будут триумфальные мгновения его жизни, когда он подведет ее к алтарю.
Репнин повесил голову — это было совсем не смешно. Какие все же странные метаморфозы происходят не только в природе, геологии, но и в самых интимных сторонах человеческой жизни. Сын вагоновожатого превращается в очаровательную невесту. А он, юнкер, — в клерка фирмы Лахуров. И в душе русского эмигранта, читающего об этих метаморфозах, поднимается волна отвращения, ибо это не просто метаморфозы природы и человеческой судьбы, но и нездоровые, бесстыдные комедии, которые журналы разыгрывают с брачными парами, а брачные пары сами перед собой. И перед целым светом.