- Мама… - тихо сказала Габриэлла, взяв мать за руки. - Я осталась с Джозефом, потому что хотела этого. Никто не заставлял меня делать это.
- Все, что я хотела для тебя когда-либо, чтобы у тебя была хорошая жизнь. Я хотела, чтобы ты была счастлива и познала, что такое любовь.
- Я знаю, что такое любовь, мама, - печально произнесла Габриэлла. После таких слов, сказанных дочерью, Хелена высвободилась из ее объятий и внимательно посмотрела в глаза дочери.
- Это не Джозеф, не так ли? - это был вопрос, но ее мать уже знала ответ, когда глаза ее дочери вдруг стали грустнее.
- Конечно же, это он, - Габриэлла отвернулась слишком быстро.
- Ты влюбилась, - уверенно заявила Хелена.
- Мама, не надо… - Габриэлла отошла от матери, обнимая себя руками.
- Лейла...
- Нет! Я не могу говорить об этом с тобой! Я недостаточно сильна для этого! - отчаянно произнесла Габриэлла. - Пожалуйста… оставь меня в покое.
Хелена смотрела на дочь и увидела боль в ее лице. Она знала все эти признаки слишком хорошо, и ее очень глубоко ранило, что ее ребенок должен чувствовать ту же боль, что чувствовала она всю свою жизнь.
- Любит ли он тебя?
Габриэлла закрыла глаза, и слезы потекли по ее лицу. Ее тело начали сотрясать рыдания, которые становились все громче. Хелена тут же оказалась рядом с ней и сразу же обняла ее.
- Oh mi nina. No llores mi nina,[1] - уговаривала Хелена своего ребенка не плакать, плача вместе с нею.
Она всегда молилась, чтобы ее дочь смогла найти свою любовь. Когда Габриэлла привезла Джозефа домой, она могла сказать, что ее выбор порадовал отца. Габриэлла обожала его, а он хотел, чтобы у нее было надежное будущее. Она сама в то время думала, что, возможно, это было и к лучшему. Но когда прошли годы, она увидела измения, которые медленно происходили с Габриэллой. Она была сама собой только тогда, когда работала в студии или общалась с детьми.
Теперь Хелена поняла, насколько сильная любовь жила в сердце ее дочери. Она знала своего ребенка. И ей отлично были знакомы эти признаки. И то, что она увидела, разбило ей сердце.
- Кто он? - тихо спросила Хелена. Габриэлла вдруг отстранилась от нее.
- Я не могу, мама, не могу!
- Любит ли он тебя?
- Пожалуйста… - умоляла Габриэлла.
- Позволь мне помочь тебе.
- Ты не сможешь мне помочь! Никто не сможет мне помочь, - раздраженно сказала Габриэлла. - Никто не поймет!
- Лейла, меня не волнует, если ты захочешь начать новую жизнь с этим человеком. Я помогу тебе. Да и какая разница, если люди не поймут?
- Все не так просто… - грустно сказала Габриэлла и села, глядя в сторону.
- Я знаю, что не просто. Но люди сейчас могут разводиться. Дети любят тебя. Я люблю тебя. Джозефу придется смириться с этим. Я помогу тебе, Лейла, - мать положила свои руки поверх рук дочери.
- Ты, мама? - спросила Габриэлла и посмотрела вверх полными слез глазами. - Я так не думаю.
Хелена выглядела озадаченной.
- Почему ты так говоришь?
Габриэлла посмотрела на мать, всем сердцем желая поверить, что эти слова были правдой, но она знала, что этого просто никогда не могло быть.
- Хелена, - улыбаясь сказал Джозеф от двери. - Какой приятный сюрприз. Ты останешься на ужин?
Обе женщины оглянулись, когда Джозеф вошел в студию. Габриэлла сразу повернулась к скульптуре.
- Здравствуй, Джозеф, - вежливо произнесла Хелена. Он подошел к Габриэлле и легонько поцеловал ее в щеку.
- Как продвигается работа, милая?
- Сегодня гораздо быстрее.
- Хорошо, хорошо.
Хелена посмотрела на дочь, а затем на зятя. Она прожила всю свою жизнь, позволяя другим диктовать, что ей делать. У Габриэллы должен быть выбор. Она посмотрит, что можно сделать.
- Джозеф, ты можешь оставить нас на несколько минут. Мне нужно поговорить со своей дочерью.
Джозеф посмотрел на нее и, кивнув, удивительно спокойно покинул их. Хелена наблюдала, как он вышел из студии, и закрыла за ним дверь. Затем она повернулась к дочери и сделала глубокий вдох. Габриэлла по-прежнему стояла спиной к ней.