Роман о Розе

Как будто бы калекой был.
Но не страшна Личине битва, —
В руке его стальная бритва.
Её он спрятал в рукаве, —
12090 Опасно это лезвие:
Ведь выковал её кузнец
В опасном месте "Горло-рез"!
Вот, к крепости они идут,
А стражи — их как будто ждут.
12095 И у ворот уж Злой Язык
Глядит, чтоб враг к ним не проник.
Сидит и смотрит на прохожих:
Нет на врагов средь них похожих?
Тут видит пилигримов он,
12100 Что дружно шлют ему поклон.
Так скромны с виду эти люди,
Что он бояться их не будет:
Когда и ближе подойдут, —
Они его не отпугнут.
12105 Давно он знает лица эти,
Не ждёт подвоха в их привете.
Вот Воздержанье подошла, —
Она притворщицей была.
Её давно уже он знал,
12110 Причём фальшивой не считал.
[А думал он, что дама та
Была естественной всегда.]
Но, всё ж, была она притворной,
Став даже дамою придворной!
Да и Личину он узнал,
Но фальши в нём — не распознал
12115 И никогда б не догадался,
Кто в этом облике скрывался:
Свою тот суть не выдавал,
А тщательно маскировал.
Когда б его вы знали прежде,
12120 Чем в той увидели одежде, —
Увидели бы в нём юнца
Весёлого, — не чернеца[162]!
Готовы были б клясться небом,
Что он монахом вовсе не был,
12125 А был танцором, например,
Красивый этот кавалер.
Но чаще чернецы честны
И в помыслах своих чисты;
Когда б они плуты все были, —
12130 Порядка б не установили:
И Кармелиты[163] не плуты,
И Францисканцы[164] все просты.
Хотя они порою тучны, —
С порядочностью неразлучны.
12135 Но тут наивным быть нельзя,
И в этом с ними сложность вся:
По внешности нельзя судить,
В ней аргументы находить,
По выражению лица
12140 Не обнаружить хитреца!
[Тут поджидает вас софизм,
Коль сей поймёте дуализм.]
Те двое, подойдя к нему,
На землю опустив суму,
Со стражником присели рядом,
И говорит он: "Очень рады
12145 Мы видеть пилигримов здесь.
Какую принесли вы весть?
Как поживаете вы сами,
И отчего вы нынче с нами?"
— "Немало мы дорог прошли,
12150 Вас исповедовать пришли, —
Сказала дама Воздержанье, —
Нам нужно Ваше покаянье.
К заблудшим людям мы идём,
Пример во всем им подаём
12155 И проповеди им читаем —
Худую жизнь их улучшаем.
В пыли мы с ног до головы,
Пустите на ночлег нас Вы!
Не будем Вам надоедать, —
12160 Совет же нужный можем дать.
Коль Вам угодно нас послушать, —
Мы можем Вашу жизнь улучшить.
Надолго Вас не отвлечём:
Лишь наставленье Вам прочтём!"
12165 — "Мы не откажем вам в приюте.
Пройдите и как дома будьте,
И говорите всё, как есть, —
Уже я во вниманьи весь. "
Они его благодарят
12170 И наставленье говорят.
Так Воздержанье начинает:
"Всем смертным людям подобает
Язык, во-первых, обуздать
И зря не дать ему болтать.
12175 Бесспорно, эта добродетель
Важнее всех, что есть на свете:
Людей злым словом не клеймить,
Их не бранить и не чернить.
Уж лучше сохранить безмолвье,
12180 Чем культивировать злословье!
А кто дурное говорит
Иль подтверждает, — зло творит:
И честь беречь он не умеет,
И страха Божья не имеет.
12185 Вот в том и есть Ваш главный грех,
Что тяжелее прочих всех:
Оклеветали парня Вы,
Дав повод для дурной молвы.
Сюда он прежде приходил,
12190 Не раз тут время проводил.
[Как Ваша велика вина! —
Причина многих бед она.]
Сказали Вы, что цель его, —
Обман Приёма самого
Прекрасного. Но Вы солгали
И парня навсегда прогнали,
12195 Приём Прекрасный из-за Вас
Попал в неволю в тот же час,
Хотя он с Вами был всегда
И приходил играть сюда.
Играть не может больше он, —
12200 Он Вами радости лишён.
Ведь кто с ним вместе веселился, —
По воле Вашей удалился.
От Вашей гнусной болтовни
Кругом йесчастйя одни:
12205 Без повода всегда трещите —
Всех опорочить Вы хотите.
По виду судите лишь Вы,
И в том поистине грешны!
Обманчив часто внешний вид.
12210 Кто ж за него людей бранит, —
Их заставляет по ошибке
Нести огромные убытки.
Ведь человек тот молодой
Не управляется враждой:
12215 Когда б о зле он помышлял, —
Давно б уже Вам помешал!
Но злых он мыслей не имеет,
Мечты он чёрной не лелеет.
Вы посмотрели б на других, —
12220 Здесь часто можно видеть их.
А он сюда совсем не ходит,
Порою мимо лишь проходит.
Вы ж всё торчите у ворот
И ждёте, что он подойдёт:
12225 И целый день с копьём стоите,
И ночью, говорят, не спите.
Но силы тратите Вы зря,

162

В тексте романа здесь употреблено слово "Jacobin", т.е. "иаковинец". Оно происходит от латин. "Jacobus" и является синонимом слова "доминиканец", т.е. член доминиканского ордена (у церкви святого Иакова в Париже доминиканцы построили свой первый монастырь). Одежда католических монахов не была целиком чёрной, чёрной могла быть какая-то её часть. Например, одежда доминиканцев состояла из белой рясы с белым капюшоном. Выходя на улицу, они надевали сверху чёрную мантию с чёрным капюшоном. Одежда августинцев состояла из белого шерстяного подрясника с наплечником, чёрной рясы с длинными широкими рукавами, капюшона и кожаного пояса. А кармелиты первое время одевались в плащи с белыми и чёрными или бурыми полосами, в честь плаща пророка Илии, но преданию имевшего следы ожогов от падения с огненной колесницы. Позже кармелиты стали одеваться так же, как и доминиканцы, только рясы их были чёрного цвета, а плащ — белого.

163

Кармелиты — орден кармелитов ведёт своё начало от Бертольда Колабрийского, основавшего общину отшельников у источника святош Илии на горе Кармель около 1156 года. В 1209 году патриарх Альбрехт Иерусалимский написал очень строгий устав ордена, через 15 лет утверждённый римским папой Гонорием III. Кармелиты должны были жить в отдельных кельях, вообще не есть мяса, постоянно молиться или заниматься рукоделием, некоторое время проводить в совершенном молчании.

164

Францисканцы — нищенствующий монашеский орден, основанный Франциском Ассизским, итальянским религиозным деятелем. Его настоящее имя — Джованни Бернардоне (1181 — 1226 гг.). Происходил из купеческой семьи. Отказался от богатства и посвятил себя проповеди евангельской бедности. В 1221 г. папа Гонорий III утвердил правило ордена францисканцев, в 1223 г. оно было заменено другим.