Смута томит душу его, совесть будит раскаяние, слезы брызжут из очей, он хочет слать Владимиру дары навстречу, просить умириться с ним, забыть обиду, делиться с ним Волостью; но Свенельд задорит самолюбие Ярополка.
– Проси себе мира у Великого Князя Новгородского, шли поклон, дани и дары со всех областей своих Новгороду, уcтанови покорностью своею старое первенство стола Новгородского.
Отправляет Ярополк посла Владимирова назад, без ответа.
Затрубила по Киеву и Властям Великокняжеская ратная труба, зашумели ветры на знаменах, забренчали кольчатые брони, застукали мечи о бедро, взвился прах по всем путям, стекаются рати.
Волнуется народ в Киеве, как море в бурю ходит валом. Не добро говорит про рать между братьями.
«Не к добру опалила гроза Киев, вихрь сорвал кровли с горниц!»
Смутен Киев, смутен и Ярополк; только у горестной Марии отлегла душа. Много печали готовили ей злые люди, да не подул попутный ветр злым умыслам.
В красном тереме Займища, как в тихой обители, жила она мирно, свято; помнила Ольгу, помнила и Владимира; молилась богу даровать Царство небесное Ольге, а Царство земное Владимиру.
Но скоро мир души ее нарушился. Однажды в рощенье[322] терема чья-то огненная рука прикоснулась к ее руке; испуганная, без памяти она бежала в терем, без чувств упала на ложе; а мамка и сенные девушки видели, как нечистый дух влетел в окно и вылетел; да Святой крест спас Марию от похитителя, крылатого Змея Горыныча.
– Не к добру! – говорили мамки и сенные девушки. С тех пор Мария призадумалась, стала ждать беды и дождалась.
Однажды приходит к ней Княжеский Думец Свенельд.
«Не к добру!» – помыслила она, и из очей ее выкатились два алмаза.
– Мария, – сказал лукавый Свенельд, – Яро полк поведал мне изволенье свое. Порадуйся, красная девица, не изнывать же тебе в одиночестве…
Побледнела Мария.
– Хочет он взять тебя в свой терем Киевский; готовься прилечь на Княжеское ложе…
– Не прилягу! – вскричала Мария. – Не прилягу, не водимая; не прилягу, не венчанная!.. – и слезы градом брызнули из очей ее.
– Воли Князя не изведешь, Мария, – продолжал Свенельд, – в заутрие принесут тебе дары и одежды Княжия!..
– Не буду положницею Князя! не буду! – повторила Мария, заливаясь слезами.
– А жаль мне тебя!.. – продолжал Свенельд. – Добро-лика ты и кротостию и благонравием преисполнена; не под стать бы тебе вкупе жить с потешницами Князя, с Ефиопскими девками.
– Сжалься надо мною!.. умру, а не буду в тереме Княжеском!..
– Рад бы помочь… да воля Княжая непреложна; умолил бы Князя…
– Умоли его, – перервала Мария, припав на колена, – умоли!..
– Умолил бы, – продолжал Свенельд, – чтоб отдал он тебя мне в жены, да лета прошли…
Мария, пораженная новым предложением, приподнялась с земли и не знала, что ей говорить лукавому старику.
– Нет! – произнесла она наконец. – По душе своей не опорочу себя; а по закону моему не буду женой идольника!.. не повью головы своей Русальной пеленою! Оставьте меня под кровом божиим, умру Белицею…
– Не право ты говоришь, Мария; красота твоя не келейная, жить тебе в снарядном дворе, в муравленом тереме, а я не идольник, кланяюсь Свету небесному… а воля твоя, избирай любое… Проведает Князь противность твою, изгонит он остальных Эллинских попов из Красного двора, спалят лики богов Эллинских, что дала тебе в наследие Ольга… Прощай…
– Постой, постой! – вскричала Мария, обливаясь слезами.
– Что прикажешь?..
– О, дай помыслить, дай избыть прежде слезы.
– Ну, вот тебе три дня на думу, избирай любое!..
Свенельд оставил Марию.
Почти без памяти от слез Мария; ходят около нее мамки и девушки; любопытство томит душу старухи. «Что-то ей наговорил Думец Княжеский, Варяг?» – шепчет она; хочется ей выпытать у Марии.
– Привести бы тебе, сударыня, ворожею; поворожила бы она, что за туга у тебя на сердце…
– К чему ворожить, мамушка, ворожбой от горя не отворожишься!.. – едва произносит в ответ Мария.
– Да что ж это за горе!.. Да не плачь, государыня, не плачь, не мути сердца; о чем тебе слезы проливать? Сядь к оконцу да подивись на божий день; послушай, под оконцем красно щебечет сизая ластовка; а Сопец на лугу песню пискает: не горюй, душа красная девица…
– Оставь меня, мамушка, оставь меня! – умоляет Мария неотвящивую старуху.
– Эх, дитятко! да что у тебя на сердце за дождевая туча? ливнем льет!.. Да сядь же под оконце! Утри ширинкою жемчужные слезки!.. То-то послушала бы я соловьиной твоей песенки!.. А за каким делом, сударыня, приходил к тебе Думец Варяг?.. Уж не он ли, вражий сын, намутил душу?.. Да не будет ли сам Князь?..