В штат консульства входили тогда восемь человек: вице-консул Жан Ортоли, заместитель консула Ивонна-Луиза Петреман, назначенная на эту должность через два года после прибытия в Лос-Анджелес Гари, два сотрудника канцелярии, архивист, бухгалтер и Одетта.
Генеральному консулу помогали в работе два заместителя: Ивонна-Луиза Петреман, которая охотно заменяла Гари всякий раз, когда ему нужно было отлучиться или уехать в отпуск, и Жан Ортоли, дипломат старой закалки, которому новый генеральный консул был не по душе. Бретонка Ивонна-Луиза, так и не вышедшая замуж, — с ней капитан Гари познакомился в Лондоне во время войны — взяла на себя административную работу, которую он терпеть не мог. Мадемуазель Петреман с первых дней вступила в движение Сопротивления и, как и Гари, с огромным уважением относилась к генералу де Голлю. Когда этот «бриллиант» попал в консульство, Гари сразу же оказал ее полное доверие: до нее он, по его словам, «задыхался в обществе „мелких людей“».
Консульство Франции находилось в одном из старейших кварталов Лос-Анджелеса, недалеко от бульвара Голливуд на Аутпост-драйв, 1919. Эта улица у подножия горы была застроена старыми домами, утопавшими в зелени. Белая вилла консульства напоминала мексиканские строения и выходила окнами в парк, окруженный деревянным забором. На первом этаже располагались комнаты Гари. Широкая винтовая лестница с коваными перилами, завершавшаяся наверху балконом, с которого просматривался весь холл, вела на второй этаж, где было четыре рабочих кабинета и архив.
Слева от гостиной, ниже уровня холла, располагалась великолепная столовая с росписью на потолке и видом на парк. Все двери этого здания, выстроенного в 1928 году семьей местных предпринимателей, были резными, из цельного дерева. Французское представительство приобрело его за 35 тысяч долларов и через несколько лет перепродало вдвое дороже.
Когда, вернувшись из своей долгой поездки по Кавказу, Лесли въехала в дом, то нашла его банальным, запущенным и совершенно лишенным очарования. Энергично взявшись за работу, она стремилась обставить его по своему вкусу, хотя и была стеснена в средствах. Гостиную с камином и застекленной стеной Лесли украсила драпировками, коврами, подушками, зеркалами, иконами и картинами, которые привезла из своих путешествий.
Затем Лесли наняла русскую кухарку Катюшу, которая не только готовила, но и делала всё по дому. У них установились бурные отношения: случалось даже, что Лесли ее била, когда была недовольна ее работой. Катюша расхаживала по дому босиком, повязывала волосы пестрой косынкой, но готовила сырники так, что пальчики оближешь, а потом щедро раздавала их сотрудникам консульства. Работая над книгой, Лесли могла посреди ночи потребовать у Катюши тарелку борща.
В здании консульства Гари и Лесли жили каждый на своей половине. Он занимал просторную светлую комнату с комфортабельной ванной; в ее распоряжении был душ и скромная спаленка, выходившая окнами в парк, где Лесли, к величайшему изумлению посетителей, сидела на разложенном на траве ковре с двумя своими кошками Норманом и Титими и работала над книгой под звуки восточной и кавказской музыки. Сотрудникам консульства приходилось терпеливо выслушивать эти экзотические мелодии.
Лесли нравились английские парки, но на этот раз она обратилась к японскому садовнику, работавшему в мэрии Лос-Анджелеса. После первого же его визита в парке консульства не осталось ни одной травинки, ни одного деревца, которое не было бы подстрижено. Лесли в ярости кричала: Odette, I want you to fire the gardener! He is an Asiatic murderer[52].
В Лос-Анджелесе Лесли нашла русскую общину, которая расположилась на нескольких тихих улочках, где ничего не было, кроме жилых домов и садиков. Местный бакалейщик носил фамилию Попов, хозяин прачечной — Ооновский, часовщик — Штохас. У общины была своя православная церковь с батюшкой, а люди пользовались самоварами. Было чем утолить страсть Лесли ко всему русскому.
Однажды Лесли отправилась с Одеттой в цветочный магазин. Она выбрала один из горшков с цветами и, с трудом подняв его, понесла домой, бросив через плечо: «А вы, Одетта, могли бы взять второй!» Одетта подумала про себя: «Я все-таки не вьючный осел!» А вернувшись, попросила Гари: в следующий раз, когда его супруга пойдет за покупками, пусть возьмет с собой кого-нибудь посильнее. Генеральный консул только расхохотался в ответ.
Гари был представителем Франции. Он находил неинтересным черпать информацию политического свойства из газет, но любил выступать по радио и телевидению, принимать у себя репортеров, позировать фотографам. Он свободно, без единой ошибки изъяснялся по-английски, совершенно не готовясь и не заглядывая в бумаги. В ведении консульства в Лос-Анджелесе находилась огромная территория тринадцати округов Южной Каролины{406}, Нью-Мехико и Аризоны, поэтому Гари часто ездил в командировки на три-четыре дня, а Лесли тем временем писала «Сабли рая». В Голливуде у нее было много друзей, в числе которых популярный американский режиссер Джордж Кьюкор{407}. С ним она долгое время будет сотрудничать. Кьюкор, воспитанный на европейской культуре и драматургии, мог только наслаждаться утонченностью Лесли Бланш, которая написала для него несколько сценариев и дала ряд полезных указаний Сесилу Битону, директору по костюмам фильма «Моя прекрасная леди».