Когда Одетта первый раз пришла в эту квартиру, Гари остановил ее прямо у стола: «Одетта, скорее, у меня нет времени на ухаживание, мне надо работать!» В момент наивысшего напряжения он громко вскрикнул: «Одетта!», а потом, отдышавшись, усмехнулся: «Теперь можно не представлять вас соседям, они уже знают, как вас зовут».
Несмотря на их тайную связь, Гари, которому случалось диктовать Одетте корреспонденцию, лежа в наполненной ванне с мочалкой на причинном месте, соблюдал в рабочем кабинете субординацию. Однажды, когда все сотрудники консульства получили по 15 долларов прибавки, а Одетта — только пять, она влетела к Гари в кабинет и выпалила: «Гари, вот ваши пять долларов, засуньте их себе сами знаете куда!» Через какое-то время он вызвал ее к себе и спокойно — он никогда не повышал голос — попросил: «Не могли бы вы повторить, о чем мы с вами говорили сегодня утром?» Одетта слово в слово передала все свои реплики, за исключением злосчастной фразы. «И это всё?» — «Да, это всё». — «Вот так-то лучше».
Гари по-своему мог быть серьезным и искренним. Как-то раз он вызвал Одетту, без тени улыбки попросил ее сесть и заговорил: «Послушайте меня и, главное, не прерывайте. Вы дадите мне ответ через неделю. Согласились бы вы родить мне ребенка? Я всё возьму на себя, всё оплачу. Я обещал маме, что у меня будет сын». Одетта, у которой уже было двое детей, в тот же вечер рассказала все матери. «Твой начальник совсем с ума сошел! Надеюсь, ты об этом даже не думала!» Через неделю Гари потребовал ответа, а услышав его, долго молчал. Затем произнес: «Ладно, хорошо» и больше ни разу не поднимал эту тему.
Пятидесятилетняя Лесли, которая утверждала, что никогда не ощущала в себе тяги к материнству, однажды сказала: «Если хотите ребенка, заведите его с какой-нибудь здоровой деревенской простушкой, у которой нет в крови неврастении, как у вас. Но не связывайтесь с дешевыми старлетками. Еще вам придется нанять бонну — я не собираюсь подтирать попу этому малышу, пусть им занимается няня. Конечно, я его усыновлю и воспитаю. Мне кажется, у меня должно неплохо получиться».
Как-то вечером, когда Лесли, закончив с Катюшей приготовления к большому официальному приему в консульстве, о котором Гари предупредил ее только накануне, красилась у себя перед зеркалом, к ней вошел Гари. «Кто это сидит в гостиной?» — «Не знаю. Кто?» — «Такой коротышка…» — «Ах да, я нанимала гитариста…» — «По-моему, он русский». — «Ну, я не знаю». — «Мне так неудобно, по-моему, во время войны в Дамаске я переспал с его дочерью. Не знаю, стало ли ему об этом известно. Она тогда была любовницей Алихана. Вы могли бы выбрать кого-то другого!» — «Откуда мне было знать? Я сказала, что мне нужен гитарист, и всё»{410}.
Леси делала вид, что ее ничуть не волнуют связи мужа — теперь для нее он был просто помощником и другом, — но в душе сильно страдала. Она позволяла Гари мучить себя, но когда дело касалось ее кошек, была неприступна. Как-то утром, когда у Гари на 11 часов была назначена встреча в мэрии Лос-Анджелеса с представителями деловых кругов, он, выйдя в половине одиннадцатого из ванной взять костюм, увидел, что Лесли никого не пускает к двери шкафа, словно часовой, — в нем как раз котилась ее кошка. Гари был в одних кальсонах и собирался взять из шкафа костюм. Он в ярости метался по комнате, а Лесли грозно его предупреждала: You are not going to disturb the babies![53] Уже на пределе консул позвонил Одетте и велел предупредить этих господ: «Глава французского представительства опоздает, потому что у его супруги окотилась кошка!»
Гари часто водил Одетту в ресторан и признавался, что мечтает получить Гонкуровскую премию за свой следующий роман. С недавних пор его интересы защищала литературный агент Одетта Арно — приятная и образованная женщина, у которой сложились прекрасные отношения со всеми влиятельными представителями парижских литературных кругов. «Если я получу Гонкуровскую премию, — обещал Гари Бенедиктис, — то куплю вам норковую шубу». И когда действительно получил — за «Корни неба», — то обещание сдержал. Одетта поинтересовалась, как ей вернуться к мужу с шубой, купленной другим мужчиной. Гари ответил: «Очень просто. Вы идете в магазин и выбираете любую шубу, какая вам нравится. Говорите мне, сколько она стоит, я даю вам денег, но вы покупаете ее в кредит. Так никто ничего не заподозрит».