В 1968 году во Франции разразились студенческие волнения. Гари, устав от митингов и будучи не в состоянии положить конец связи Джин и Хакима Джамаля, решил на какое-то время вернуться в Париж.
Перед отъездом он провел час на псарне с Батькой, которого хотел увезти с собой во Францию, когда у Джин закончатся съемки Paint Your Wagon — они начались за месяц до того и проходили в Орегоне. Потом он зашел на митинг, проходивший в Крентоне недалеко от аэропорта, попрощаться с Джин. В тот момент, когда он вошел, Джин убеждала присутствующих, что у тех, кто хочет заставить ее подписать манифест, ничего не выйдет. О ее интимных связях с Хакимом Джамалем и Реймондом «Масаем Хьюиттом», министром образования «черных пантер»{598}, теперь были известно всем. Несмотря на все свои щедроты, в глазах участников движения она уже не пользовалась доверием. Дороти Джамаль приказала мужу порвать с Джин Сиберг. Она публично обвинила Джин в том, что та украла у нее мужа и теперь с ним развлекается — не в трущобах Комптона или Уотса, а в модных ресторанах бульвара Уилшир.
Лидеры «пантер» не гнушались и шантажировать свою благодетельницу. Гари был прав, полагая, что за этим движением стоит ФБР. У него сердце разрывалось при виде того, как они используют Джин{599}. «Как проще всего контролировать политическое движение? — вопрошал он читателя в „Белой собаке“. — Создать это движение!»{600}
Со своей стороны, Джин, хотя и была увлечена Джамалем, не теряла способности здраво воспринимать сложившуюся ситуацию. Она с уважением относилась к Хьюи Ньютону и говорила, что «блэк маслим» Хаким — романтик, слабо разбирается в политике и верит в миф сторонников грубой силы, будто бы оружие решает всё.
Ромен расстался с Джин:
Я чувствую себя заплаканной женой рыцаря, собравшегося в крестовый поход. Но для Джин лучше, чтобы меня здесь не было. Когда вы женаты на женщине, которая моложе вас на несколько веков, разница в возрасте воспринимается ужасно. Не считая, что в багаже у меня Вольтер и Ларошфуко.
С грехам пополам мне удается дотащить свою печаль до аэропорта и погрузить ее в самолет.
В нью-йоркском аэропорту Кеннеди Гари встретил агент ФБР и любезно с ним побеседовал, а потом его на машине подвезли к трапу самолета.
Гари прибыл в Париж как раз тогда, когда студенты возводили баррикады в Латинском квартале. Он посвятил вторую часть «Белой собаки» событиям мая 1968 года. Он пишет, что если бы в то же самое время не было войны во Вьетнаме, ввода в Чехословакию советских войск[87], беспорядков в США, голода и войны в Биафре, то «революция парижских студентов поразительно напоминала бы бунт мышей, забравшихся в головку сыра»{601}.
Латинский квартал. Париж, май 1968.
Бывшему участнику французского Сопротивления, чудом выжившему на войне, майские события шестьдесят восьмого казались баловством. В Уотсе супермаркеты грабили негры, а в Париже их жгли студенты.
Тридцатого мая ему позвонил друг и сказал, что «по Елисейским Полям пройдет последнее каре „Свободной Франции“». Гари относился к Шарлю де Голлю с прежним почтением и остался безраздельно ему верен.
Шарль де Голль. Май 1968.
Год спустя, в мае 1969-го, «правоверный голлист» Гари опубликует в американском иллюстрированном журнале «Лайф» прекрасную статью под названием «Моему генералу: прощайте, я Вас люблю и ненавижу»{602}, написанную по случаю отставки де Голля после того, как на референдуме 52,5 процента французов сказали «нет» предложенному им проекту «регионализации» и реформированию Сената.
Шестого июня 1968 года Джин позвонила Ромену и сказала, что боится ночевать у себя дома — ей угрожают по телефону: «В следующий раз, шлюха, наступит твоя очередь. Будешь знать, как соваться не в свое дело, you white bitch[88]{603}». У нее сняли колесо с машины, отравили двух кошек. Джин попросилась пожить у своего приятеля Пэтона Прайса в Студио Сити. К Прайсу она приехала совершенно напуганная: «Они в меня стреляли!» Она умоляла его спрятать ее машину в своем саду. Кроме того, Джин отдала Прайсу на сохранение загадочный пакет, который, уезжая утром, забыла взять обратно. Прайс с женой решили посмотреть, что там, и обнаружили розовую мужскую рубашку, запачканную кровью.
87
На самом деле это были войска стран Варшавского договора, что, конечно, сути дела не меняет.