Анна считала: чтобы нравиться Ромену, она должна походить на него во всем. Он любил брезентовые штаны и колючие свитеры, и она одевалась так же, а Гари на самом деле предпочитал шелк.
Он говорил ей о своей матери так, как будто она еще жива.
Гари давал Анне самые разные поручения: сменить номер телефона, если кто-то надоедал ему звонками, позаботиться о собаке Джин, пока ее хозяйка находится на лечении в психиатрической клинике, следить за порядком, когда Джин вернется. Приходя к Джин, Анна находила ее пьяной или накачанной транквилизаторами; к ней всегда присасывались паразиты, пользовавшиеся ее состоянием. Скоро Анне надоело возиться с бывшей женой Ромена, и она прямо заявила ему об этом.
Кроме того, Анна решилась признаться, что ей больно знать о его изменах. «Это неважно, — ответил он ей. — Совершенно неважно».
Гари жаловался Анне, что его писательский талант недооценивают, и утверждал, что от статей Жаклин Пиатье, даже хвалебных, он мучается больше, чем от остальных вместе взятых.
Ромен Гари по-прежнему регулярно ходил на консультацию к своим врачам, Бертанья и Лейбовичу, принимал антидепрессанты, обвинял медиков в том, что скоро они ему «устроят рак печени, поджелудочной железы или селезенки», но обследования показывали, что он здоров.
После этого Гари на несколько дней успокаивался: водил Анну обедать в кафе «Липп», а ужинать — в китайский ресторанчик на улице Жана Мермоса. На обратном пути он устраивался за столиком кафе «Эскюрьяль», что на бульваре Сен-Жермен, и наблюдал за молодежью.
Если они никуда не собирались, Анна приглашала Ромена к себе домой, на улицу Гренель, и кормила его итальянскими клецками. Он ел так, что за ушами трещало: пальцами запихивал в рот салат, делал огромные бутерброды с печенкой, требовал яичницу, из которой потом выбирал белки, а желтки перекладывал Анне на тарелку, потому что боялся холестерина.
Анна мечтала стать его женой, но Гари и не думал делать ей предложение. Он только время от времени дарил исключительно уродливые вещи из лавочки на рю дю Бак. И это ничуть не мешало ему пойти в ювелирный магазин и купить другой пассии дорогое украшение. Гари не щадил Анну, откровенно признаваясь, что всякий раз, когда он сходится с женщиной, думает, что это «настоящее», причем «этим настоящим могла бы стать кто угодно». А все остальные ему совершенно не нужны.
Гари жаловался, что в любое время суток над головой у него громыхает Ролан Дюбийяр, а антиквар каждый день в семь часов вечера со страшным грохотом опускает металлическую штору, Элизабет де Фарси убедила его сделать звуконепроницаемую обивку. Он пригласил специалиста. Когда работа была завершена, Гари вроде бы остался доволен, но уже через три дня в ярости позвонил мастеру, возмущаясь плохим качеством материалов: он утверждал, что его укусил выползший из стены паук. Теперь Гари видел пауков в каждом углу, а потому потребовал убрать всю обивку. Было сделано так, как пожелал хозяин.
Как-то раз Элизабет рассказала Гари, что ходила слушать молодую польскую певицу Анну Прюкналь. На следующий день вечером он был в театре у Центрального рынка, где выступала Анна. Эта красивая женщина исполняла песенку «Лиловый негр» из репертуара Александра Вертинского, любимого певца матери Гари. Услышав ее, он решил, что что-то наконец должно измениться, и добивался ее несколько дней, ежедневно посылая в театр букет роз. Каждый вечер Ромен сидел в зале, а после заключительного выступления Анны Прюкналь постучался к ней в уборную{685}. Но чуда так и не произошло.
Четвертого мая 1974 года Ромен Гари пришел в гости к супругам Опно с подарком — своей книгой «Ночь будет спокойной». Когда он ушел, Элен Опно безжалостно пометила у себя в дневнике:
Он постарел: красивые голубые глаза утратили свой блеск, в волосах там и сям мелькает седина, и их давно пора постричь; кроме того, он отрастил бородку под Ленина, которая некрасиво подчеркивает и без того резко очерченную толстую губу.
Гари приехал в Париж на выборы: в первом туре он проголосовал за Шабан-Дельмаса[98], ведь он голлист, а во втором думает отдать свой голос за Миттерана. Как и всем «Товарищам освобождения», Жискар д’Эстен кажется ему дьяволом во плоти: ведь это он изгнал из Елисейского дворца отца Сопротивления.
98
Жак Шабан-Дельмас — французский политический и государственный деятель. Участник движения Сопротивления, в 1958–1969 гг. — председатель Национального собрания, в 1969–1972 гг. — премьер-министр, в 1973 году — генеральный инспектор финансов.