Ромен считал естественным, что Лесли рекомендует его своим друзьям. Ей надоела работа в «Вог», и теперь она вела по понедельникам колонку в «Дейли мейл», ответственный за публикации которого Питер Кеннел предложил ей также сотрудничать с журналом «Корнхилл».
Несколько дней Лесли и Ромен провели в Корнуолле в поисках комнаты доя Ромена — в то время считалось неподобающим жить в одном доме, не состоя в браке.
Но Лесли была в разводе (ее бывшего мужа звали мистер Бикнелл), и через год совместной жизни они решили пожениться. Больше всего этого желала мать Лесли. Она жила в тихом фешенебельном пригороде Лондона в Ричмонд-на-Темзе, где со времен Плантагенетов находилась резиденция английских королей. Гари пошел на этот шаг лишь потому, что считал, что потерял Илону навсегда.
Ромен и теща относились друг к другу с большой симпатией, она готовила для него пирожные, которые он жадно поедал, что называется, с пылу с жару.
Гари часто беспокоился о своем здоровье, и не всегда это была ипохондрия. У него была диафрагмальная грыжа, которая порой превращала обед в сущее мучение, и ему оставалось завидовать аппетиту Лесли. «И у вас ничего не болит? — недоверчиво спрашивал он. — Да у вас железное здоровье, вы всех переживете».
После двух аварий на самолете у Гари наступил частичный паралич лицевого нерва, из-за чего он улыбался на одну сторону, была сильно перекошена носовая перегородка, кроме того, мучили непрекращающиеся синуситы и невыносимые мигрени. В английском военном госпитале ему сделали операцию. Когда он возвращался в Лондон, Лесли встречала его на вокзале. Гари рассказал, что операция проходила под местной анестезией, а потому в какой-то степени он мог наблюдать за происходящим. Когда хирург начал стучать ему по носу, Гари, услышав зловещий хруст, поторопил врача: Yes, get in! — «Да, да, войдите!»
Так что поклонники Гари, поверившие в легенду об отцовстве Мозжухина из-за сходства носов, ошибались: от рождения нос у Гари был прямой, как у матери.
Неотвязно думая о своих недугах, он считал их наказанием за воображаемые грехи: «Я так себя ненавижу, что готов страдать», — говорил Гари Лесли. Он стонал и, хотя чаще всего внушал себе боль, иногда чувствовал ее на самом деле. Впрочем, все это не мешало ему работать в Карлтон Гарденз и одновременно оттачивать текст «Европейского воспитания», прежде чем передать рукопись на перевод Виоле Гарвин.
Как-то Лесли и Ромен подобрали рыжего кота и дали ему кличку Мортимер. Кот погиб, когда перебегал улицу, попав под военный грузовик. С большим почестями его похоронили в саду, а Лесли увековечила Мортимера на старой фотографии викторианской эпохи, изображавшей девочку в платьице с оборками и в ботиках на пуговицах. Вместо головы девочки Лесли пририсовала голову кота.
23 февраля 1945 года Ромен Гари подал министру авиации заявление на разрешение{323} жениться на Лесли Бланш. Незадолго до свадьбы он с расстроенным видом, обхватив голову руками, сделал страшное признание: «Я иудей! Мне казалось, вы должны об этом знать… Так что вы будете женой иудея»{324}. Для Лесли это не имело значения. Ее ничуть не смутило, что Ромен вырос в семье евреев-меховщиков. Наоборот, ее только привлекало всё то, что казалось странным с точки зрения обычного обывателя. После загадочного Путешественника, очаровавшего ее в детстве, в жизни Лесли появился человек, постоянно меняющий маски, — Ромен Гари де Касев, писатель, летчик, капитан французской армии, «Товарищ освобождения», литовский еврей, владеющий русским и польским языками. Рассказывая о нем своей подруге Эдне Бокс, Лесли восклицала: I adore him![42]