Или он оставит у него на губах только вкус небытия и пепла?
V
Было начало сентября. Месье и мадам де Вранкур собирались в середине месяца покинуть Аржимон и провести недели две у одной своей старой родственницы, в Нормандии. Андрэ де Клерси тоже скоро надо было возвращаться в Париж, потому что кончался его отпуск.
Его коллега по министерству, месье Жорэ, который его заменял, в свою очередь, должен был уехать. Что же касается мадам Мирмо, то она намеревалась после отъезда Вранкуров немного задержаться в Ла-Фульри. Она упрекала себя в том, что была недостаточно внимательна к тетушкам де Жердьер. Аржимон отнял у нее большую долю того времени, которое ей следовало бы посвятить им. Мадам Мирмо хотелось искупить это невнимание более усердным присутствием, затем проститься с тетей Тиной и тетей Ниной и опять поселиться в отеле Орсе. Пьер де Клерси с грустью предвидел скорое возвращение в Париж. Он считал дни, которые ему еще оставалось провести в Аржимоне. Мысль о разлуке с мадам Мирмо была ему мучительно тяжела. Эта разлука была как бы первой трещиной в его влюбленном счастье. Как он будет жить без Ромэны Мирмо? Он привык почти каждый день видеться с этой молодой женщиной.
На следующий день после лунной ночи, проводив в Ла-Фульри Ромэну, приезжавшую в Аржимон, он поведал о своем огорчении тете Тине и тете Нине. Это происходило в разрисованной столовой. Ромэна поднялась к себе в комнату снять шляпу, а Пьер остался побеседовать с барышнями де Жердьер. Он заговорил о своем скором отъезде из Аржимона.
— Как, уже?
Их старые голоса слились в едином возгласе. Пьер пытался было ответить шуткой, но у него пропала охота. Все замолчали, но вдруг тетя Тина захлопала в ладоши:
— Но, послушайте, месье Пьер, раз месье Андрэ уезжает и месье и мадам де Вранкур уезжают тоже, почему бы вам не провести конец месяца в Ла-Фульри?
Тетя Нина подхватила мяч на лету и подтвердила приглашение, добавив, что месье Пьеру отведут голубую комнату:
— Что вы на это скажете, Ромэна?
Мадам Мирмо, вернувшаяся в столовую как раз в ту минуту, когда тетушки делали это предложение, не верила своим ушам. Нина и Тина сошли с ума. Они, которые вот уже пятьдесят лет как живут отшельницами, никого не принимают, никому не предложат даже стакана воды, вдруг ни с того ни с сего приглашают месье де Клерси провести две недели в Ла-Фульри? Видно, какой-то ветер безумия пронесся у них под папильотками. Положительно, тетушки де Жердьер влюблены в этого красивого мальчика. Мифологические фигуры обоев напоследок вскружили им голову. Эрос[34] подлил какого-то коварного зелья в подкрашенную воду, которую привыкли пить ее милые парки[35].
Ромэна повернулась к тетушкам. Она казалась немного смущенной:
— Разумеется, тетя Нина; разумеется, тетя Тина, это было бы чудесно, но вы же сами понимаете, что месье де Клерси не может согласиться. Что бы он стал делать в Ла-Фульри? А потом, ему нужно возвращаться в Париж, что вполне естественно. У всякого молодого человека есть свои занятия, свои развлечения, свои удовольствия. Не правда ли, месье Пьер?
Ромэна Мирмо улыбалась, немного принужденно. Тетя Тина и тетя Нина, возвращенные к действительности, стыдились своего энтузиазма. Пьер де Клерси распутал положение.
— Увы, дорогие мадемуазель де Жердьер, вы слишком добры, но мадам Мирмо права: мне необходимо возвращаться в Париж. Нельзя, чтобы брат ехал один. А потом, наш старый друг Клаврэ нас зовет; он жалуется, что мы его забыли. К тому же я получил письмо от двух моих приятелей, которые ждут меня, чтобы сделать мне какое-то важное сообщение. А потом… а потом мне лучше ехать.
35
Парки (рим. миф.) — богини судьбы, прядущие и обрезающие нить человеческой жизни. Изображались в виде дряхлых старух.