— Гроб? Господи Исусе! Вы хотите сказать, он открылся и покойник вывалился на мой чемодан? Сын велел мне лететь непременно на «Америкэн эрлайн» — мол, у них не так часто случаются проблемы! И вот на тебе!
Обе стюардессы приложили палец к губам: тише! Одна хихикнула:
— Такое иногда бывает, когда плохо закрепят груз перед взлетом. Но не беспокойтесь. Теперь его убирают. Больше проблем не будет.
— Погодите, я расскажу сыну. Он дипломат, но ничего не знает.
Драматически хмыкнув, толстуха прошла в открывшуюся дверь туалета и заполнила собой все тесное помещение.
— Еще даже до Европы не добрались, а уже черт-те что!
Когда я вернулся, Марис сидела на моем месте и смотрела в окно.
— Похоже, они говорили правду насчет груза. Посмотри на этих ребят внизу. Разве не здорово было бы иметь такой желтый грузовичок? Ты бы мог поставить его в свой Ноf[94]. Эй, ого! Посмотри-ка!
Подъехал огромный «кадиллак»-катафалк, оттуда вышли двое в черном и прошли под самолет.
— Знаешь, что происходит?
Марис обернулась ко мне.
— А ты знаешь? Да? Скажи!
— Они везли гроб, при взлете он сдвинулся и открылся.
— Ты это серьезно?
— Вполне. Я подслушал разговор двух стюардесс, когда ходил в туалет.
— Хороший способ поздравить нас со свадьбой. — Увидев мое лицо, она хлопнула меня по шее. — Я шучу, Уокер. Нечего всюду искать символы. Просто какого-то бедолагу достал-таки двадцатый век. Давай посмотрим.
После долгого ожидания, пока множество людей суетилось под фюзеляжем, двое из похоронного бюро и двое служащих аэропорта вынесли гроб. Странным был его размер — не детский, но и не взрослый тоже. И, наверное, он был очень тяжелым, потому что у всех четверых лица покраснели, а на шее вздулись жилы. Коричневый металлический ящик на первый взгляд казался неповрежденным, но потом наверху, где сломалась крышка, я заметил огненный проблеск алой ткани.
— Теперь он знает, — вздохнула Марис.
— Ты о чем?
— Я думала об этом с детства. Когда вижу гроб, я всегда думаю, что его обитатель теперь знает Великий Ответ: каково это, после смерти. И еще гадаю, повезло ли ему, что уже знает, или нет.
— И Венаск тоже хотел это узнать. Но при всем своем могуществе не мог.
— Может быть, нам не положено знать. — Она посмотрела на меня. — Может быть, нам полагается просто жить как можно лучше и надеяться, что в конце концов все сделаем должным образом.
— А откуда знать, что живешь как можно лучше? Может быть, лучшее, на что ты способен, на самом-то деле никуда не годится?
— Я оптимистка. Я не верю, что бог несправедлив.
— Я люблю тебя, Марис.
— И это одна из причин моего оптимизма.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Часть вторая
Его собственное лишнее
⠀⠀ ⠀⠀
Люди создают реальность, которая нужна им, чтобы открыть себя.
В лунном свете клоун не смешон.
⠀⠀ ⠀⠀
Глава четвертая
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Вену мы застали в разгар январской оттепели. На темной земле виднелись островки снега, а взлетные полосы аэропорта мокро блестели на теплом, клонящемся к вечеру солнце.
Марис, улыбаясь, ждала меня у самолетного трапа.
— Я только что снова заговорила по-немецки, и мне смешно.
— Это не так уж смешно — вернуться сюда. Это здорово. Когда приедем домой, я позвоню в Калифорнию и справлюсь, как там Венаск.
— Уокер, ты звонишь по три раза в день. Я правда думаю, тебе сообщат, если что изменится.
— Это очень важно для меня, Марис.
— Знаю; но, по-моему, ты перебарщиваешь. Дай всему этому немного улечься.
Люди шли к автобусу, который должен был отвезти нас к терминалу.
Я взял ее за руку и потянул к автобусу.
— Пошли, об этом не стоит спорить. Мы дома.
— Ты прав. Я все думаю, как там твой кот? Еще в самолете о нем вспоминала.
— Ему-то что? Рад — радешенек. Всякий раз, как я отдаю его фрау Нут, потом получаю обратно на пять фунтов тяжелее. Когда бы он ни захотел поесть, она пичкает его куриными сердцами.
Пока мы ждали у багажной карусели наш багаж, какой-то экстравагантный тип с выбеленными волосами и в хайтеково-панковском прикиде подошел к Марис сзади и обнял ее.
95
Эрнест Беккер (1924–1974) — американский ученый, работавший на стыке психиатрии и культурной антропологии, автор удостоенного Пулитцеровской премии научно-популярного бестселлера «Отрицание смерти» (1973), в котором выводил все душевные патологии из неосознанного страха смерти и подспудного стремления его преодолеть.
96
Лон Чейни (Алонсо Чейни, 1883–1930) — знаменитый характерный актер немого кинематографа США, прозванный «человеком с тысячью лиц». Будучи сыном глухонемых родителей, с детства занимался пантомимой. Наиболее известные роли — Квазимодо в «Соборе Парижской Богоматери» (1923), призрак оперы в «Призраке оперы» (1925), двойная роль инспектора полиции и вампира в «Лондоне после полуночи» (1927). Его сын Лон Чейни-мл. (Крейтон Чейни, 1907–1973) также снимался в кино, преимущественно в фильмах ужасов.