⠀⠀ ⠀⠀
— Ты надолго уедешь?
— Думаю, всего дня на три. Как пойдут съемки. Мне сказали — на три дня.
Она с упреком посмотрела на меня.
— А что, если мне понадобится помощь?
— Я прилечу первым же самолетом. Я ведь уезжаю всего лишь в Германию, Марис. Мне заплатят две тысячи долларов за то, что я высоко подниму бутылку шампанского. От такого трудно отказаться.
— Видела я эту рекламу шампанского. Толпы красоток с глубокими декольте.
— Ты серьезно или просто ворчишь?
— Ворчу. Сама знаю, что ты должен ехать. Эта больница стоит недешево.
— Об этом не беспокойся. Ты знаешь, что за фильм мы получили кучу денег.
— Когда кто-то ложится в больницу, куча денег заканчивается через час. Я не хочу, чтобы ты уезжал, потому что мне будет тебя не хватать. Никаких других причин. Даже если тебя нет здесь, но я знаю, что ты в городе, мне легче. Это по-детски?
— Мне это нравится. И ты тоже, за то, что так чувствуешь. Послушай, хотел тебя спросить еще кое о чем: ты с семьей когда-нибудь проводила лето на озере Маджоре в Италии, когда была маленькой?
Она кивнула.
— Да, неподалеку от городка, который назывался Лавено.
— Что-нибудь помнишь из тех дней?
— Довольно много. А что?
— Помнишь «Синдбада»?
— «Синдбада»? Нет. А почему ты спрашиваешь?
— Прошлой ночью мне приснился сон про тебя. Мне приснилось, что я — это ты, и мы живем в том доме в Италии.
— Ты был мной?
— Я был тобой, и сидел в большой желтой комнате, где все собирались во время ночной грозы. А твой отец играл на пианино, чтобы утихомирить дождь.
Она резко выпрямилась на кровати.
— Верно! Ой, Уокер, а я совсем забыла. Просто мистика! Расскажи мне все сейчас же. Во всех подробностях.
Когда я закончил, ее щеки горели и на лице светилась широчайшая улыбка из всех, что я видел в эти дни.
— Это так… У меня просто мурашки по коже. «Синдбад»! Как ты мог узнать про «Синдбада»? А знаешь, почему я прозвала его так? Потому что иногда я воображала, что это мой парусник и я отправляюсь навстречу приключениям. Проплываю мимо острова сирен. Я просто затыкала уши и думала, что нужна уйма воску, чтобы не слышать их голосов. В то время моим любимым фильмом было «Седьмое путешествие Синдбада»[138]. Ты видел этот фильм? С циклопами и принцессой, которую уменьшил злой волшебник. Я даже помню актера, который его играл. Торин Тетчер.
— Ты говоришь, как Венаск. Он знал, кто исполнял роли в любом фильме.
— Синдбад. Я смотрела этот фильм шесть раз. Когда джина в лампе просили что-то сделать, он кланялся и говорил: «Попытаюсь, мой господин, попытаюсь»… Ты был мной, маленькой девочкой в Лавено. Уокер, это должно означать что-то хорошее. Может быть, поворотный момент. Все другие твои сны были такие странные и тревожные. А в этом только детство и волшебство.
— Твое детство. Это прокол.
— Нет, это красота! Разве не было бы здорово, если бы это случалось с нами всегда? Если бы ты видел мои сны, а я — твои? Мы бы так хорошо узнали друг друга, что могли бы стать…
— Однояйцевыми близнецами.
— Ха-ха. Не смешно.
— Как ты себя чувствуешь сегодня?
— Хорошо. Особенно после твоего рассказа. Мне грустно, что ты уезжаешь, но со мной все в порядке. Впрочем, слушай, есть одна вещь. Не надо мне звонить оттуда так же часто, как звонишь здесь. Это очень мило, но одиннадцать звонков в день из Германии не улучшат наш счет в банке.
— У нас есть много о чем поговорить, когда я в отъезде.
— Это верно. Так как долго тебя не будет?
— Три дня. Я вернусь ночным поездом во вторник.
— Ладно, тогда пять раз в день достаточно.
⠀⠀ ⠀⠀
Ночной поезд в Кельн — суровое дело. Ночные поезда в Италию набиты возбужденными туристами и любовниками, спешащими провести выходные в Венеции в «Даниэли».[139] Поезда на север, особенно в сердце немецкого бизнеса, тихи и полны усталых мужчин в мятых костюмах, с распущенными галстуками, вяло копошащихся в своих портфелях.
За несколько минут до отправления я сидел в купе первого класса один. На коленях у меня было немецкое издание сказок, но лишь потому, что мне хотелось прочесть несколько других историй. Читать «Румпельштильцхена» мне больше не было нужды.
Дверь купе отодвинулась, и вошла женщина. Увидев ее, я вспомнил монолог одного моего товарища по общежитию в колледже; мы тогда трепались о женщинах.
138
139