Понял, понял — отвечает актер. — Но я-то что для этого должен сделать?
— Отдай мне свою душу. И еще души своих матери, отца, жены, детей, братьев, сестер, дедушек и бабушек.
— О'кей, о'кей — говорит актер. — Вот только никак не пойму, в чем же тут подвох?
Отличный анекдот. Его мне рассказал Мэтью Портланд незадолго до того, как ему на голову свалилась машина. Отличный анекдот, но только в действительности все обстоит по-другому. Тебя не спрашивают, хочешь ли ты больше — тебя спрашивают, хочешь ли ты с большей пользой использовать уже имеющееся.
Пусть Уэбер и другие говорят, что хотят, но первая «Полночь» была очень хорошим фильмом.
Другие — нет, допускаю, но та — первая — свое дело сделала. Прежде чем написать первое слово на бумаге, я несколько месяцев расспрашивал людей о том, чего они больше всего боятся. Вы и представить себе не можете, насколько скучны страхи большинства людей: не хочу умирать, боюсь заболеть, не хотелось бы терять то, что имею.
«Полночь» имела такой шумный успех именно потому, что в то время у меня появилась сногсшибательная идея, не было ни малейшего представления о том, как писать сценарий, и сознание того, что, если я попытаюсь, то ничего не потеряю. Одни люди создают лучшие свои вещи, когда уверены в себе, другие же — когда нет.
Уэбер представляет себе цепочку событий следующим образом: я был самым настоящим ходячим психом, благодаря как постоянным неудачам, так и злоупотреблению жесткими наркотиками со своей тогдашней подругой. Но, к счастью, в это время я познакомился с Венаском, и он спас меня. Возвращенный с самого края пропасти, я получил возможность прочистить свою голову и начать работать над проектом, который, в конце концов, сделал меня знаменитым.
Звучит, как исповедь на собрании «Анонимных алкоголиков»[121]. Или так, как нам хотелось бы, чтобы получалось в жизни. «А теперь склоним головы, братья, и помолимся Господу, чтобы отныне и навсегда жизнь обрела смысл».
Это было первое, чему научил меня Венаск. Мы сидели в патио, то и дело угощая Кумпола, его бультерьера, чипсами со сметаной и луком.
— Он не любит с беконом. И простые тоже. Свинья ест все подряд, как и я. Но только не Кум. Он у меня большой специалист по части чипсов, правда, дружок?
Старый белый пес поднял голову и взглянул на Венаска, затем снова опустил ее и занялся рассыпанными перед ним чипсами.
— Нет, ты все неправильно понял, Фил. Как это называется, телеология, что ли? Хрен с ней, с телеологией. Люди не хотят, чтобы вещи имели какой-то смысл. А знаешь, почему? Потому что, если бы им это нравилось, мы все оказались бы в беде. Например, ты слишком быстро едешь по улице потому, что тебе нравится ощущение скорости или потому, что ты торопишься. Если бы все имело смысл, тебя бы тут же остановил и оштрафовал коп. Но что обычно происходит, когда тебя останавливает коп? Ты приходишь в ярость. Это нечестно! Неправда, честно. И имеет смысл. Если бы в жизни все имело смысл, мы все либо вели бы себя гораздо лучше, либо ходили, опасаясь всего того плохого, что мы совершаем каждый день.
Нам хочется, чтобы вещи имели смысл только тогда, когда это нам выгодно. В остальном, гораздо интереснее не знать, что будет дальше. Может, выпадет орел, а может и решка. Люди совершают неправильные поступки, и это сходит им с рук. Шеи ломают совсем не те, кто это заслужил. Ты, конечно, предпочел бы, чтобы вознаграждались только хорошие люди? А часто ли ты сам поступаешь как надо? Часто ли ты по-настоящему заслуживаешь все то хорошее, что получаешь? — Он запустил руку в хрустящий зелено-желтый пакет и вытащил еще горсть чипсов. Свинья дремала в нескольких футах от нас. Пес же неторопливо и аккуратно поедал свое лакомство.
— То, что вы мне сейчас рассказали, мало чем помогает.
Венаск как раз собирался положить очередную чипсину в рот, но рука его задержалась в дюйме ото рта, и он сказал:
— Ты и не просил помочь. Ты просил меня хоть немного рассказать тебе о твоем будущем.
— Так что же мне делать?
— Во-первых, перестань беспокоиться о том, что с тобой может случиться. До того, как это произойдет, у тебя еще куча времени. Между тем, ты станешь очень знаменит. Разве ты не этого хочешь?
Он не стал рассказывать мне о Спросоне или о том, что я покончу с собой, хотя наверняка знал об этом. Венаск знал все, но рассказывал только то, что считал для тебя необходимым.
— Разве ты не предпочел бы интересную жизнь праведной?
— Не знаю. По крайней мере, не в том случае, если она будет так коротка, как вы говорите.
121
Анонимные Алкоголики (АА) — добровольная организация, имеющая во многих странах мира группы, члены которых помогают друг другу избавиться от гибельного недуга.