— Алло, Гарри?
— Рад слышать ваш голос, сэр. Ответ по-прежнему отрицательный.
— Кстати, вы знаете представительство «Мерседес-Бенц», что на бульваре Сансет? Вот здание, которое мне по-настоящему нравится!
— Еще бы. Его проектировал Джо Фонтанилья[3]. Он работает в фирме «Нейдел и партнеры». Вот ему и звоните.
— О нем в «Тайм» не писали.
— Ваше Высочество, вы хотите прибегнуть к моим услугам исключительно потому, что меня угораздило попасть на обложку этого журнала. По мне, так это вовсе не лучший повод нанимать исполнителя миллиардного проекта.
— На прошлой неделе было объявлено, что Прицкеровской премии[4] за этот год удостоен некий американец по имени Гарри Радклифф. А ведь для архитектора она равнозначна Нобелевской.
— Снова вы об этой статейке…
— И еще мне страшно нравится кофейник, сделанный по вашему эскизу. Знаете что, Гарри? Приезжайте-ка ко мне в отель, я хочу подарить вам машину.
— Вы уже подарили мне машину, сэр. На прошлой неделе. Как это ни печально, но больше чем с одной мне просто не управиться. К тому же, ответ все равно будет нет. Я не проектирую музеи.
— А у меня здесь, между прочим, одна ваша знакомая. Фанни Невилл.
Тем временем, другая моя знакомая, Клэр Стенсфилд, повернувшись ко мне изящной обнаженной спиной, стояла у балконной двери и созерцала раскинувшийся внизу Лос-Анджелес.
Клэр — здесь, Фанни — у султана. Соль и перец на мои свежие раны, ей-Богу!
— И какими судьбами? — Я постарался сформулировать вопрос как можно более неопределенно, дабы у Клэр не возникло подозрений.
— Ну, я просто предложил вашей подружке взять у меня интервью.
Больше всего на свете Фанни Невилл обожает две вещи: власть и фантазию — хорошо бы и то, и другое сразу, но в крайнем случае может удовольствоваться чем-либо одним. Я воплощал для нее фантазию. Познакомились мы года два назад в Нью-Йорке, когда она брала у меня интервью для журнала «Искусство в Америке». Я умею давать неплохие интервью, вернее, умел до того, как у меня поехала крыша и я на некоторое время вообще выпал из жизни.
Теперь я вроде бы вернулся, но по-прежнему бездельничаю, переключаюсь с одной замечательной женщины на другую, которые, кстати, будто сговорившись, в один голос твердят, что мне пора оторвать задницу от стула и заняться чем-нибудь серьезным.
— А нельзя ли с ним поговорить?
— С ним? Вы хотите сказать — с Фанни? Прошу.
Наступила пауза, затем она взяла трубку:
— Привет. Ты у Клэр?
— Да.
— Не знаю почему, но мне от этого всегда становится как-то… уютно, что ли. Интересно, а когда ты звонишь ей от меня, у тебя такой же голос?
— Да.
— Сволочь ты, Гарри. Ты почему мне не сказал, что султан хочет, чтобы ты построил ему музей?
— Потому что я отказался.
— Но ведь ты принял от него машину.
— Ну и что? Это же подарок.
— Ага, подарок. В сорок тысяч долларов.
— Он только что посулил мне еще одну.
— Да уж, слышала… — Она фыркнула, как ворчливая старая дева. — Приедешь ко мне ужинать?
— Ага.
Клэр обернулась. На фоне яркого солнца, бьющего ей в спину, ее нагота была как-то незаметна. Подойдя ко мне, она сделала быстрое движение ножкой, и телефон замолк. Не сразу я сообразил, что она сделала — выдернула вилку из розетки.
— Еще наговоришься, когда будете трахаться.
Перед тем как нанести визит Фанни и султану, я решил заехать на свою любимую автомойку в западном Голливуде. Голубые, что ее держат, обслуживают красиво и со вкусом.
Вообще мне лучше всего думается именно на автомойках. Почему-то. Несколько минут под сумасшедшими потоками воды среди мелькания желтых щеток, влияют на некую отдаленную, но очень важную часть моего мозга так, что из этого рукотворного шторма я выныриваю бодрым и полным свежих идей. Знаете «Андромеда-центр»[5] — тот, что в Бирмингеме, в Англии? Который принес мне такую бешеную славу лет десять назад? Ну так вот, я придумал его как раз в автомойке. Помню, пялюсь я тогда на шуршащие полукружия, рисуемые на лобовом стекле дворниками моей машины, и уже вот-вот отключат насосы, как мне в голову вдруг ударяет та самая идея насчет взаимопересекающихся арок, ставших доминирующим элементом этого пользующегося заслуженной известностью здания.
3
Джо Фонтанилья — калифорнийский архитектор. В настоящее время сотрудничает с «RTKL Associates» — одной из крупнейших в мире архитектурных фирм. Однако представительство «Мерседес-Бенц» на бульваре Сансет не строил; более того, на бульваре Сансет и в ближайшей окрестности Лос-Анджелеса что-либо подобное отсутствует. Это — плод воображения Дж. Кэрролла.
4
Прицкеровская премия по архитектуре учреждена в 1979 г. семейством американских промышленников Прицкеров, известных филантропической деятельностью (в начале девяностых годов на различные филантропические цели ими тратилось до полутора миллионов долларов ежегодно). Лауреат получает грант на 100 тыс. долларов, диплом и бронзовую медаль (до 1987 г. вместо медали выдавалась статуэтка работы Генри Мура (1898–1986)). Первая Прицкеровская премия была присуждена Филиппу Джонсону (р. 1906). Основателем «империи» Прицкеров явился Абрахам Николас Прицкер (1896–1986), сын киевского еврея, эмигрировавшего в 1881 г. в Чикаго.
5