Когда под ударами мятежников Ктулу пал город Сахик, стало ясно, что над правительством нависла серьезная угроза. Как ни странно, но четыре дня спустя Хассан вдруг объявился в Целль-ам-Зее. Произошедшая с ним перемена была поразительна. Пережитое им за последние месяцы сделало его совершенно другим человеком. Спокойно и с достоинством он обошел стройплощадку, задавая такие вопросы, ответы на которые частенько требовали обдумывания и порой заставляли попотеть. Он явно как следует подготовился к визиту и определенно знал, о чем говорит. Когда мы остались с ним наедине, я спросил, как он ухитрился так много узнать о строительстве за столь короткий срок. Он улыбнулся, как опытный государственный деятель — удовлетворенно и снисходительно-устало — и заявил, что изучение архитектуры его хобби. Оно отвлекает его от бесконечных проблем и позволяет хоть изредка поразмышлять не о трудном настоящем, а о будущем.
— Некоторые заводят любовниц. Но у меня есть Фанни, поэтому любовницы мне ни к чему. Кстати, это она советует мне, какие книги читать.
Мне понравилось, как охотно он говорил о нашей общей знакомой. Невзирая на то, что творилось в Сару, он не упускал случая перевести разговор на нее. Теперь, когда она полностью посвятила себя ему, он расточал ей еще больше похвал и всячески выказывал свою преданность. Она была рядом, и он был готов на любые подвиги. С самого начала «неприятностей» она была его лучшим советником и доверенным лицом. Нет предела женским возможностям. Как же я мог столь несерьезно относиться к этой Диане[73] фон Клаузевиц, Мерилин Монро и Джехан Садат в одном лице? Как я мог позволить себе расстаться с ней? Хассан прекрасно знал, что, проиграй он войну Ктулу, он мертвец, но, поскольку рядом с ним была лучшая из женщин, все должно было кончиться наилучшим образом. Помню, я тогда еще подумал, что если он находит столько времени и желания петь дифирамбы своей не столь уж застенчивой возлюбленной, то дела обстоят не так уж плохо.
Однако у нас была куча своих собственных проблем, постоянно требовавших моего внимания. Любой архитектор подтвердит, что бывают здания, возносящиеся к небу, как мечта. Стоит вырыть первую яму, и вот оно, здание, выросло, будто за какие-то пять минут. Грунт не оползает, опалубка подходит точно, нет затягивающих строительство забастовок, не приходится заказывать никаких дурацких запчастей для техники, которая в целом работает вполне сносно. Ну вроде, как если бы вы в первый раз отправились в постель с женщиной и вдруг обнаружили невероятное: все, что вы делаете, каждый жест, каждый звук, каждое движение вашего тела именно такие, какие ей нравятся. И те же самые чувства вы испытываете по отношению к ней. Потом, когда вы лежите в блаженной прострации и вспоминаете, как все прошло, единственное слово, которое приходит вам на ум это «Ого!» Вот так же порой земля и сталь, камень и пластик настолько идеально соответствуют друг другу и… тянутся друг к другу в вашем созданном для них проекте, что вы с ними начинаете походить на любовников, сливающихся в страстных объятиях. А когда все кончено, только и остается что воскликнуть «Ого!»
Я, не без причины, считал, что, учитывая все те силы, которые были задействованы при планировании Собачьего музея, строительство будет делом, может, и не таким уж плевым, но и без особых подводных камней. Я ошибся. Плевым это дело оказалось лишь для сотен разных людей и компаний, которые только и делали, что ставили нам палки в колеса. Мы, конечно, не вчера родились и довольно неплохо представляли себе возможные задержки выплат, необходимость взяток и разнообразные виды жульничества, связанные со строительством за рубежом, но уже очень скоро мне стало казаться, что все алчущие легкой наживы мерзавцы Европы и Среднего Востока сгрудились вокруг нашего проекта и пытаются вытянуть из него как можно больше, пока не налетела полиция и не отправила их всех в тюрьму, за вымогательство. Ни один из них, похоже, не испытывал, и во всяком случае не выказывал ни малейшего стыда, даже заламывая раз в пятнадцать больше нормальной цены за стройматериалы или рабочую силу. Наконец Бронз Сидни не выдержала и сделала приблизительный подсчет стоимости квадратного фута здания при этих новых вздутых до невозможности ценах и показала его Папу и мне. При виде результата у нас с ним на лицах мгновенно появилось одно и то же выражение: «За дураков нас принимаешь, да?» На следующий день, в воскресенье, Пап на фуникулере отправился покататься на вершину Шмиттенхехе, а вернулся на вертолете с иглой капельницы в руке и инсультом в голове. Оба эти события произошли на начальном этапе строительства. Так что у нашего кино самое интересное было впереди.
73
Диана — речь, скорее, не о принцессе Диане (хотя и этот мотив присутствует), а о римской богине-охотнице. Карл фон Клаузевиц (1780–1831) — прусский генерал и выдающийся военный теоретик; во время войны 1812 г. состоял на службе в русской армии. Мэрилин Монро (1926–1962) — без комментариев. Джехан Садат — супруга египетского президента Анвара эль-Садата (1918–1981), заключившего в 1979 г. мирный договор с Израилем и поплатившегося за это жизнью.