Первое, что бросилось в глаза, когда мы подъезжали к дому моих родителей, — это его заброшенный вид. Дому явно не терпелось наполниться людьми и звуками, прогреться после зимы.
Во время одного из челночных рейсов между машиной и домом Элиот отвел меня в сторону, чтобы Дэнни не слышал, и сказал, что при случае надо будет обязательно устроить сафари и добраться до Ремзенберга, проведать Грегстон-виллу. Согласие я выразила коротким кивком, но в душе чуть не подскочила. Одна я никогда бы не поехала, но как я могла отказаться, раз Элиот настаивает?..
В первый вечер Элиот на скорую руку состряпал по тайному фамильному рецепту гороховый суп, который мы хлебали из горячих мисок у камина, заедая толстыми ломтями самодельного хлеба с сыром и запивая хорошим французским красным вином. Мей была буквально зачарована огнем, но совершенно не впечатлилась испеченным для нее маршмеллоу. Так она и уснула, с закопченным суфле в руке, но мы оставили ее у камина, чтобы не размыкать круг, клевали носом и почти не говорили.
На следующее утро Дэнни заявил, что по телевизору будет матч, который он хочет посмотреть (играла команда университета Ратгерс), и вызвался посидеть с Мей, если у нас с Элиотом есть желание прокатиться.
С этим идеальным предлогом, чтобы выбраться проведать дом Вебера, у меня вдруг пропало всякое желание ехать. Но Элиот уже подал голос и во всеуслышанье объявил, что готов увидеть все местные достопримечательности.
Через час мы были на полпути к цели, ощущая себя школьниками, проникающими на фильм категории «К» без присмотра родителей[49].
С Ремзенбергом у меня случилась любовь с первого взгляда. Белые деревянные дома, насчитывающие не одну сотню лет, высились с молчаливым достоинством и простительным высокомерием, часто свойственным старинной красоте.
Центра городка как такового не было — ни магазинов, ни автозаправки. Одни дома, которые содержались без особой роскоши, но в идеальном порядке, точно знающие себе цену, и немалую. Какое необычное место.
Старик в лихо заломленном шотландском берете, выгуливавший добродушную борзую, объяснил нам, как проехать к линии, где жил Вебер. Крутанув на повороте руль и ощутив на ладонях нервный пот, я вспомнила о дорогах в итальянской глубинке, где по обеим сторонам высятся ряды кипарисов, напоминая солдат на плацу в ожидании смотра. Но на Лонг-Айленде росли кедры, внушительный окаменевший вид которых говорил, что караул они несут уже давно.
Дорога иногда петляла. Наконец, свернув направо под неожиданно резким углом, она превратилась в узкую грунтовку. Я остановила машину у обочины, и мы вылезли оглядеться. И действительно, буквально в нескольких шагах Элиот обнаружил под деревом почтовый ящик с именем «Грегстон», выведенным мелкими скромными буковками.
— Элиот, наверно, лучше пройти пешком, как думаешь? Если он там, не хотелось бы свалиться как снег на голову. А если он занят с кем-нибудь или с чем-нибудь?
— А по-моему, миссис Каллен Джеймс, это вы до смерти перепуганы. Где ваш здоровый авантюризм?
— На Рондуа, мистер Трейси. Пошли.
Узкая (на одну машину) подъездная дорожка петляла среди ухоженной, очень плотно засаженной рощицы. Мы прошли не больше четверти мили — и нас в буквальном смысле ошарашила красота неожиданно открывшегося вида. «Карнавальная маска» Вебера находилась на самом берегу бухты и идеально вписывалась в морской пейзаж с птичьими стаями. Настоящая жемчужина викторианского периода, домик-пряник, и сочетание цветов — белый с кобальтово-синим — напомнило мне детские книжки с иллюстрациями Карла Ларсона[50]. Каждая деталь была неповторимой и эксцентричной — вычурная лепка, водосточные трубы оранжевой меди, огромные эркеры, похожие на выпученные глаза, — казалось, будто дом внимательно присматривается ко всему, что происходит вокруг.
Машины нигде видно не было. И — как мы убедились, подойдя на цыпочках поближе, — свет в доме не горел.
— Проклятье! А я-то надеялся застукать его с Мерил Стрип![51]
— Элиот, Мерил замужем.
— Между нами, девочками, дорогая, ты тоже. Внутрь не хочешь зайти? У тебя же есть ключи, верно?
— Да, но я не хочу заходить. И так вуайеризм сплошной.
— Вот те на! Да я всю жизнь был неисправимый подгляда. Только ничего интересного обычно не попадается. Ты уверена? Подумай только, что он прячет в шкафах!
49
50
51
Мерил Стрип (р. 1949) — знаменитая голливудская актриса. Самые известные фильмы с ее участием: «Охотник на оленей» Майкла Чимино (1978, с Робертом де Ниро), «Манхэттен» Вуди Аллена (1979), «Крамер против Крамера» Роберта Бентона (1979, с Дастином Хоффмаиом), «Женщина французского лейтенанта» Карола Рейса (1981, с Джереми Айронсом) по одноименному роману Джона Фаулза, «Выбор Софи» Алана Пакулы (1982) но одноименному роману Уильяма Стайрона, «Из Африки» Сиднея Пол лака (1988, с Робертом Редфордом) по одноименному автобиографическому роману Карен Бликсен (в русском переводе «Прощай, Африка»).