Выбрать главу

Я не думаю, что кому-нибудь в России нужно объяснять, что та­кое исторический тупик. Союз Советских Социалистических Рес­публик, в котором большинство из нас прожило часть своей жиз­ни, был одним из таких российских тупиков. Мы тотчас поймём это, вспомнив, что едва он закончился, обнаружили мы вдруг, что жизнь придется начинать с чистого, так сказать, листа, беспо­щадно меняя в ней ВСЁ — от основ повседневного бытия до ин­дивидуальной психологии. Менять, признавая тем самым, что страна десятилетиями шла в никуда.

Или, как сказал известный американский историк проф. Н.В. Ря­занове кий по поводу другого такого тупика, «Россия так и не на­верстала тридцать лет, потерянных при Николае I». Потерянные поколения — вот что такое исторический тупик.

Еще важнее, однако, для современного читателя то, что и сегод­няшние лидеры страны по-прежнему ведут её курсом, противо­положным совету Чаадаева. Курсом, вполне возможно чрева­тым еще одним историческим тупиком.

Многие в России такой курс поддерживают, некоторые против него возражают, но и те и другие не в силах доказать ни пра­вильность, ни ошибочность этого курса для будущего страны. Да и возможно ли доказать это, опираясь на жизненный опыт одно- го-двух поколений, на которые вынуждены опираться те, кто принимает сегодня судьбоносные решения?

3 Это особенно обидно потому, что способ доказать правоту (или неправоту) Чаадаева существует. Больше того, это единственный способ понять, вопреки Тютчеву, Россию умом. В просторечии называется он «история страны». В случае, конечно, если исто­рия эта понимается не селективно, не как вчерашняя лишь или позавчерашняя, но во всей ее «общности и целостности», исполь­зуя выражение, употребленное в совсем другой, как мы увидим, связи известным мыслителем XIX века Н. Я. Данилевским.

В конце концов за двадцать поколений своей государственности не раз стояла Россия на аналогичных исторических перекрест­ках, опять и опять выбирая путь в будущее. Порою выбор её ли­деров был правильным, но нередко оказывался он и ошибкой. Иногда непростительной, грубейшей. По крайней мере, трижды заводил он страну в болота исторических тупиков, выход из ко­торых требовал от народа огромных, бывало, и страшных жертв. Так вытаскивал Россию из московитского болота XVII века Петр I. Так вытаскивал её из николаевского болота в середине XIX века Александр II. Так, наконец, под напором «снизу» выво­дили её из тупика советского в конце XX века Горбачев и Ельцин. И опять и опять приходилось подданным Российской империи во всех этих случаях начинать жизнь с чистого листа, невольно при­знавая таким образом, что десятилетиями страна шла навстречу

катастрофе. »

Отсюда замысел трилогии.

Почему, в самом деле, не попробовать нам с читателем опереть­ся на опыт всех двадцати поколений, живших и умерших на этой земле с самого начала её государственного существования? На опыт всех стратегий, выбиравшихся её лидерами на протяже­нии пяти столетий?

Драматическая и для большинства читателей совершенно не­ожиданная картина откроется нам, едва попытаемся мы это еде- лать. Все магистрали и закоулки отечественной истории окажут­ся перед нами как на ладони. И все роковые ошибки тоже.

Увидим мы, например, как, стряхнув с себя более чем двухвеко­вое варварское иго, расцвела страна, вступив во главе со своим первостроителем великим князем Иваном III в эпоху, которую я назвал Европейским столетием России (1480-1560). Увидим поразительные для своего времени, нередко опережавшие тог­дашнюю Европу реформы, которые открывали, казалось, перед страной перспективу дальнейшего роста и процветания.

Но увидим мы также и катастрофу. Увидим гибель всех этих на­дежд в нескончаемой четвертьвековой войне с Европой, дотла разорившей страну. И в первом на Руси тотальном терроре царя Ивана IV, известного в потомстве под именем Грозного, который, по словам Николая Михайловича Карамзина, «по какому-то ад­скому вдохновению возлюбив кровь, лил оную без вины и сёк головы людей, славнейшихдобродетелями».

Еще страшнее, однако, оказалось то, что диктатуре Грозного ца­ря удалось институционализировать эту новую в русской исто­рии военно-имперскую государственность, положив начало по­рабощению большинства соотечественников и «сакральному самодержавию». Наглухо отрезав Россию от Европы, она поста­вила страну на грань распада в бурях Смутного времени и в ко­нечном счете ввергла её в затяжной исторический тупик Моско­вии. Тот самый, из которого и пришлось большой кровью извле­кать Россию столетие спустя Петру.