– Выслушайте, откуда у меня этот скелет, и я уверен, что после этого вы будете обращаться с ним уважительно.
Мальчики тут же утихомирились, уселись на подвернувшиеся под руку предметы мебели и приготовились слушать.
– Много-много лет назад, когда я работал в лечебнице, туда привезли одного бедолагу, страдавшего редким и крайне мучительным недугом. Надежды на исцеление не было, но мы сделали все, что могли, а он был так за это благодарен, что завещал нам свое тело, чтобы мы смогли постичь тайну его болезни, а потом помочь другим, страдающим тем же. Это действительно помогло, а он проявил такое мужество и терпение, что память о нем сохранилась надолго. Я, по его словам, проявил к нему доброту, вот он и сказал одному из студентов, моих коллег: «Ты дохтуру скажи, чтобы забрал мои кости, больше-то у меня ничего за душой, а как меня эта болесть доконает, так они мне и вовсе ни к чему будут». Так вот они и попали мне в руки, именно поэтому я так бережно их храню, ибо Майк Нолан был человеком бедным и невежественным, но знал, как важно помогать другим и выказывать признательность тем, кто пытается тебе помочь.
Тут дядя Алек умолк, а Арчи закрыл крышку ящика с таким почтением, будто внутри находилась мумия египетского фараона; Уилл и Джорди растроганно переглянулись, а Чарли задумчиво произнес с угольного ящика, на котором сидел:
– Много я слышал про скелеты в шкафу, но вряд ли у кого есть скелет полезнее и интереснее нашего.
Глава двадцатая
Под омелой
Роза взяла с Фиби слово, что рождественским утром та принесет свой чулок в «будуар» – так она называла свою миленькую комнатку: ведь в два раза отраднее шуршать оберточной бумагой, если хотя бы две полуночницы одновременно открывают свои подарки и два счастливых голоса охают и ахают в унисон.
Так что когда в то утро Роза открыла глаза, то сразу увидела свою верную Фиби: та сидела, завернувшись в шаль, на коврике перед пылающим камином, а рядом с нею лежал пока нетронутый чулок.
– Счастливого Рождества! – с радостной улыбкой воскликнула маленькая хозяйка.
– Счастливого Рождества! – отозвалась маленькая служанка, да так сердечно, что слушать ее было одно удовольствие.
– Скорее неси чулок, Фиби, и давай смотреть, что нам подарили! – попросила Роза, усаживаясь среди подушек, нетерпеливая, как маленький ребенок.
И вот на покрывале разложили два длинных, плотно набитых чулка и принялись с азартом рассматривать их содержимое, притом что каждая досконально знала, что находится в чулке у другой.
Что именно – не так важно; было совершенно очевидно, что обе не обманулись в своих ожиданиях, потому что, вновь откинувшись на подушки, Роза произнесла с долгим умиротворенным вздохом:
– Кажется, теперь у меня есть все, чего мне когда-либо хотелось.
А Фиби ответила ей с улыбкой – на коленях у нее лежала целая груда сокровищ:
– У меня с самого рождения не было еще такого прекрасного Рождества! – Потом она прибавила с важным видом: – Нет, пока у вас есть не все, уж я-то знаю, что за дверью вас дожидаются еще два подарка.
– Господи, какая же я богатая! – воскликнула, не скрывая волнения, Роза. – Я когда-то мечтала о хрустальных башмачках, как у Золушки, но таких не бывает, так что теперь я, право же, и не знаю, чего мне еще желать.
Фиби, хлопнув в ладошки, спрыгнула с кровати и побежала к дверям, весело заметив:
– Один подарок тоже вроде как башмачки. Не знаю, что вы скажете про второй, но что по мне, он очень элегантный.
Роза от всей души с ней согласилась, когда в комнате появились коньки и прелестные саночки.
– Их дядя прислал – я знала, что так будет! Вот увидела и вспомнила, что мне очень хотелось кататься на коньках и с горки. Правда, красота? Смотри, они мне точно по ноге! – И, усевшись на новые санки, Роза надела конек на босу ногу, Фиби же стояла рядом и любовалась прелестной картинкой.
– Ну а теперь нужно быстренько одеться, дел сегодня невпроворот, а я хочу все успеть, чтобы перед ужином покататься на санках.
– Ох боженьки, а мне-то положено сейчас пыль вытирать в гостиной! – И хозяйка со служанкой разошлись с выражением такого счастья на лице, что всякий бы понял без лишних слов, какой день на дворе.
– Бирнамский лес пошел на Дунсинан[32], Роза, – заметил дядя Алек, когда они встали после завтрака из-за стола, открыли дверь и в нее вступила целая процессия ветвей омелы, кедра и болиголова – она маршировала вверх по лестнице.
Несколько минут в воздухе тут и там летали снежки и возгласы: «Счастливого Рождества!» А потом все принялись за дело – украшать старый дом, ибо в этот вечер семейство всегда ужинало вместе.