– И все же я готов рискнуть, – ответил дядя Алек, нахмурив брови, – он всегда хмурился, когда при нем упоминали про ту, другую Розу.
– Ты еще об этом пожалеешь, вот попомни мои слова. – И, обронив это зловещее пророчество, тетушка Сара черной тенью выплыла за дверь.
Нужно вам сказать, что среди недостатков доброго доктора – а они у него, как у всякого, имелись – была чисто мужская неприязнь к непрошеным советам. Он всегда с уважением выслушивал тетушек и часто советовался с миссис Джесси, а вот другие три дамы изрядно измотали ему нервы своими постоянными пророчествами, жалобами и поучениями. Тетя Сара докучала ему сильнее других, и стоило ей открыть рот, в нем немедленно вспыхивал дух противоречия. Он ничего не мог с собой поделать и порой даже подсмеивался над этим с комической прямотой. Только что произошел именно такой случай, потому что до беседы с тетей Сарой он и сам подумывал, что лучше бы Розе подождать, пока ветер уляжется и солнце поднимется повыше. Но раз уж тетя Сара влезла со своим советом, доктор не удержался от искушения махнуть на него рукой и позволил Розе выйти на холод. Он не ждал от этого никакого вреда – она гуляла каждый день, вот и сегодня он с большим удовлетворением проследил, как она пробежала по главной дорожке парка с коньками в руках, напоминая розовощекую эскимоску в костюме из тюленьей кожи; на бегу Роза улыбнулась тете Саре, которая вышагивала торжественно, точно крупная ворона.
«Надеюсь, девочка ненадолго – ветер такой, что проберет до мозга и кости помоложе Сариных», – подумал доктор Алек через полчаса по дороге в город – ему нужно было навестить нескольких пациентов, которых он теперь пользовал по просьбе знакомого.
Мысль эта возвращалась к нему несколько раз за утро, ибо день выдался на редкость студеный и доктор продрог даже в своей медвежьей шубе. Но он твердо верил в трезвомыслие своей племянницы, ему и в голову не пришло, что она решит повторить подвиг Касабьянки[34], правда замерзнув, а не сгорев на своем посту.
Дело в том, что они с Маком договорились встретиться в определенном месте и покататься всласть после того, как закончатся те несколько уроков, которые все же были ему дозволены. Роза пообещала дождаться кузена и дожидалась с твердостью, которая очень дорого ей обошлась, потому что сам Мак после уроков позабыл об их договоренности из-за увлекательного химического опыта – а очнулся, только когда из-за противного запаха газа ему пришлось бежать из лаборатории. Тут он внезапно вспомнил про Розу и сразу же припустил бы на назначенную встречу, но ему запретила мама из страха, что резкий ветер может повредить ему глаза.
– Мама, но она будет ждать меня и ждать, она всегда держит слово, а я велел ей никуда не уходить! – увещевал ее Мак, перед мысленным взором которого встала дрожащая фигурка на ветреной вершине холма.
– Я убеждена, что твой дядя никуда ее не отпустит в такой-то мороз. А если и отпустит, ей хватит ума прийти сюда или, поняв, что тебя нет, вернуться домой, – ответила миссис Джейн, возвращаясь к чтению книги Уоттса о совершенствовании разума[35].
– Ну, раз мне нельзя выходить, пусть Стив сбегает посмотрит, там ли она, – не унимался Мак.
– Ну уж нет, Стив никуда не пойдет. Он и так уже ноги заморозил, да еще и проголодался, – откликнулся Денди, который только что вернулся из школы и торопливо стягивал сапоги.
Мак сдался, а Роза честно ждала до самого обеда, только тогда поняв, что ожидание тщетно. Она как могла старалась согреться, бегала на коньках, пока не устала и не разгорячилась, потом стояла и смотрела, как катаются другие, пока не заледенела; попыталась согреться снова, походив взад-вперед по дорожке, но у нее ничего не получилось; в конце концов она присела под сосной, съежилась и стала смотреть и ждать. Когда она наконец решила вернуться домой, руки и ноги у нее уже онемели от холода и она с трудом преодолевала напор студеного ветра, который немилосердно трепал схваченную морозом розу.
Доктор Алек, вернувшись из города, грелся у камина в кабинете, и тут до него донесся приглушенный всхлип – он тут же бросился к дверям и выглянул в прихожую. Роза, не успев раздеться до конца, осела у печки; она ломала руки и пыталась сдержать крик – такую мучительную боль причиняли ей пальцы, в которых восстанавливалось кровообращение.
– Что с тобой, душа моя? – Дядя Алек с ходу подхватил ее на руки.
34
35
«Совершенствование разума» (1741) – книга теолога, логика и поэта Исаака Уоттса (1674–1748), посвященная вопросам логики.