– Тогда я за тобой заеду в половине девятого. Только оденься потеплее, не забудь.
– Хорошо. – Теперь жар разлился уже по всему телу Рози. Она вся горела, как будто в огне. От этого сладкого жара у нее затвердели соски. И даже кончики пальцев начало покалывать. Билл смотрел на нее таким взглядом, от которого все переворачивалось у нее внутри. Только на этот раз ей совсем не было страшно, а только немного тревожно и неодолимо заманчиво. Ей вдруг захотелось – как бы это смешно ни звучало – обнять его обеими руками… и ногами тоже… а потом просто залезть на него, как на дерево.
– Ну тогда до субботы. – Билл наклонился и быстро поцеловал Рози в уголок губ. – Рода, Кертис, было очень приятно с вами познакомиться.
Он развернулся и пошел прочь, тихонько насвистывая.
– Позволю себе похвалить твой вкус, Рози, – заметила Рода. – Какие глаза!
– Мы с Биллом просто друзья, – выдавила Рози, чувствуя себя последней дурой. – Мы с ним познакомились… – Она умолкла на полуслове. Ей вдруг показалось, что это будет слишком сложно – объяснять, как она познакомилась с Биллом. К тому же она боялась, что засмущается и собьется. Поэтому она лишь пожала плечами и нервно рассмеялась. – Ну в общем, ты понимаешь.
– Да, я понимаю, – сказала Рода, провожая глазами Билла. Потом она повернулась обратно к Рози и весело, от всей души рассмеялась. – Я все понимаю. Потому что в груди этой старой развалины в моем лице бьется сердце истинного романтика, который искренне верит, что вы с мистером Стейнером будете очень хорошими друзьями. Впрочем, давай ближе к делу. Ты готова работать?
– Да.
– И теперь, когда ты более или менее разобралась… со своими другими делами, может, у нас и работа пойдет?
– Пойдет, – сказала Рози.
И не ошиблась.
VI. Храм быка
Вечером в четверг, перед тем как лечь спать, Рози опять подключила в розетку свой новый телефон и позвонила Анне. Она хотела спросить, нет ли каких-нибудь новостей и не видел ли кто Нормана в городе. На оба вопроса Анна твердо ответила «нет». Сказала, что все спокойно, и напомнила старую поговорку про то, что отсутствие новостей – это само по себе хорошие новости. У Рози были свои сомнения на этот счет, но она не стала высказывать их вслух. Поколебавшись, она робко выразила соболезнования в связи со смертью бывшего мужа Анны. Она не знала, правильно ли поступает. Может быть, существуют какие-то правила, как вести себя в подобных ситуациях. Но она этих правил не знала.
– Спасибо, Рози, – ответила Анна. – Питер был человеком немного странным, с тяжелым характером. Он любил людей, но его самого любить было непросто.
– Мне он показался очень хорошим.
– Я в этом не сомневаюсь. Для людей незнакомых он был просто добрым самаритянином. Для своей же семьи и для тех, кто пытался с ним подружиться – а я знаю, о чем говорю, потому что он был мне и мужем, и другом, – он был, скорее, левитом, у которого есть свои принципы и который полностью пренебрегает мнением близких. Однажды во время праздничного обеда на День благодарения он швырнул праздничную индейку в своего брата Хэла. Не помню точно, о чем они тогда поспорили. Скорее всего об Организации Освобождения Палестины или о Сесаре Чавесе[21]. Обычно они только и спорили, что на эти две темы.
Анна вздохнула.
– В субботу будут поминки. Мы все рассядемся на складных стульях, как на собрании Клуба анонимных алкоголиков, и будем по очереди говорить о нем. По крайней мере я думаю, что так оно все и пройдет.
– Звучит очень мило.
– Ты так думаешь?
Рози представила, как Анна при этих словах приподнимает брови в своей безотчетно высокомерной манере и становится еще больше похожей на Мод из старого сериала.
– А по-моему, глупо звучит. Но ты, возможно, права. Но как бы там ни было, мне надо будет уйти с пикника на какое-то время. Я должна быть на поминках. Женщины этого города – те, которые на себе испытали, что значит боль и унижение, – потеряли в его лице настоящего друга. И это не просто слова.
– Если это Норман… – начала было Рози.
Но Анна решительно ее перебила:
– Я так и знала, что это сейчас начнется. Я работала с женщинами, которых долгие годы терзали, калечили и унижали, и я знаю, что у многих из них развивается мания мазохистского величия. Типичный признак синдрома забитой женщины, наряду с комплексом неполноценности, отчужденностью и депрессией. Ты помнишь, когда взорвался «Челленджер»?
– Да… – Рози не понимала, к чему клонит Анна, но взрыв космического корабля она помнила хорошо.