Целиком поглощенный поисками Розы, Норман не заметил, что чернокожая женщина, уже обращавшая на него внимание на входе, вновь проявила к нему интерес. Это была очень крупная женщина, которая чем-то смахивала на Уильяма Перри по прозвищу Рефрижератор.
Герт раскачивала на качелях маленького сынишку Мелани Хаггинс. Заметив Нормана, проезжавшего мимо детской площадки, она на секунду оставила свое занятие и тряхнула головой, словно желая избавиться от каких-то навязчивых и ненужных мыслей. Даже когда он проехал и она видела лишь его спину, она все равно продолжала смотреть ему вслед. На спинке его инвалидной коляски она разглядела наклейку с надписью: «Я МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ УВАЖАЕТ ЖЕНЩИН». Кроме того, ты мужчина, который кого-то мне напоминает, подумала Герт. Может, какого-то киноактера?
– Ну, Герт! – крикнул сын Мелани Хаггинс. – Давай же, качай! Я хочу раскачаться высоко-высоко! Хочу сделать солнышко!
Герт толкнула сильнее, хотя Стэнли был еще слишком мал, чтобы делать солнышко на качелях – нет уж, увольте. Сначала пусть подрастет. И все же его заливистый смех был донельзя заразительным. Она сама невольно заулыбалась и толкнула качели еще сильнее. Она больше не думала про инвалида в коляске. Хотя в подсознании что-то все-таки отложилось.
– Я хочу сделать солнышко, Герт! Ну, пожалуйста!
Ладно, подумала Герт, один разок можно.
– Ну хорошо. Держись крепче, герой.
Норман поехал дальше, хотя он уже явно проехал ту часть парка, где собрались посетители, пришедшие на пикник «Дочерей и сестер». Он решил не мозолить им глаза, пока они будут обедать. К тому же паника все нарастала, и он опасался, что какой-нибудь не в меру наблюдательный гость заметит, что с ним творится что-то неладное. Его уверенность в том, что Рози обязательно объявится на пикнике, нисколечко не поколебалась. Но все мыслимые и немыслимые сроки уже прошли, а ее все еще не было. И вот это никак не укладывалось у него в голове. Ведь Роза – забитая серая мышь, и если она не рядом со своими бесноватыми подружками-лесбиянками, то где же она? Где еще она может быть, как не здесь?!
Он проехал под идиотским плакатом «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЦЕНТРАЛЬНУЮ АЛЛЕЮ» и двинулся дальше, не обращая внимания на окружающих. Он обнаружил, что у инвалидной коляски есть одно очень большое достоинство: все уступают тебе дорогу.
Парк постепенно заполнялся народом, и это было хорошо. Только это и было хорошо, а в остальном все было просто погано. В голове вновь пробудились глухие толчки, предвещавшие головную боль, а толпы людей вызывали какие-то странные ощущения – он ощущал себя чужаком среди них. Как будто он был пришельцем с другой планеты и совершенно не мог понять, почему люди делают то или это. Почему, например, многие люди вокруг смеются? Чему они, черт возьми, радуются? Неужели никто из них не понимает, что это за мир? Неужели они не видят, что все – абсолютно все! – давно уже катится ко всем чертям? Он вдруг понял – с отвращением и даже со страхом, – что все женщины кажутся ему похожими на воинствующих лесбиянок, а мужчины – на голубых, все до единого, словно весь мир погрузился в болото однополой любви. Женщины-воровки, мужчины-лжецы… и никому нет никакого дела до общественных порядков и общепринятых норм.
Головная боль разыгралась уже не на шутку, по краям предметов снова начали появляться яркие контуры в виде светящихся ломаных линий. Звуки, доносившиеся со всех сторон, резко усилились и буквально оглушали – как будто какой-то зловредный гном у него в голове добрался до ручки громкости звуков и выкрутил ее до максимума. Вагончики на первом подъеме американских горок грохотали почище снежной лавины в горах, а крики людей на первом головокружительном спуске вонзались в уши, как шрапнель. Рваные ритмы каллиопы[32], электронная трескотня из зала игровых автоматов, нудное жужжание машин на площадке аттракциона «Ралли»… все эти звуки сливались и вгрызались в его мятущийся перенапряженный мозг, как голодные чудища. Но самым ужасным звуком – он заглушал все остальные и ввинчивался в ткани мозга, как тупое сверло, – был крик механического капитана, стоящего перед аттракционом «Корабль призраков». Норману казалось, что, если он еще хоть раз услышит это дурацкое: «Полундра! Призраки на корабле! Спасайся кто может!» – он просто сойдет с ума. Или выпрыгнет из этой проклятой коляски и с воплем бросится на…