– Скажешь кому-нибудь хоть одно слово, я вернусь и убью тебя, – сказал Норман, обращаясь к дергающемуся брезенту. Потом он быстро пошел обратно к центральной аллее, натягивая на ходу маску. Она воняла резиной и потом, но Нормана это не волновало. Он подумал, что очень скоро маска станет вонять и мочой сучки Герти.
Потом сознание вновь помутилось, и какое-то время Норман витал где-то в озоновом слое планеты. А когда он снова пришел в себя, он уже вбегал на стоянку на дальнем конце Пресс-стрит. Правой рукой он держался за грудь, потому что каждый вдох отдавался внутри резкой болью. Изнутри маска воняла ужасно – в точности так, как и должна была вонять по его разумению. Норман сорвал ее с головы и с жадностью втянул в себя свежий воздух, который не пах бабской мочой. Он взглянул на маску и вздрогнул – в этой дурацкой улыбочке на глупой бычьей морде было что-то действительно жуткое. Бык с кольцом в носу и гирляндами розочек на рогах улыбается… как какой-то дебил, у которого отняли что-то по-настоящему важное, а у него не хватает ума понять, что именно. Норман едва удержался, чтобы не выкинуть эту проклятую штуку. Ему было противно просто держать ее в руках, но он знал, что она ему еще пригодится. Когда он будет выезжать со стоянки, дежурный на въезде обязательно запомнит прикольного парня, который сидит за рулем в маске быка Фердинанда. И когда полицейские станут его расспрашивать – а они станут расспрашивать, будьте уверены, – не факт, что он сразу проассоциирует прикольщика в маске с тем человеком, которого ищет полиция. И если маска поможет Норману выиграть хотя бы немного времени, то можно и потерпеть неудобства.
Он сел за руль «темпо» и бросил маску на переднее пассажирское сиденье. Когда он нагнулся, чтобы замкнуть провода зажигания, от его рубашки так сильно и едко пахнуло мочой, что у него заслезились глаза. Рози много рассказывала про тебя, Норман. Она говорила, что ты просто прешься от почек, прозвучал у него в голове голос жирной коровы Герти. Он ужасно боялся, что теперь этот голос останется с ним навсегда – как будто она изнасиловала его разум и оставила там зародыш какого-то неполноценного урода.
Она говорила, что ты скромный парень, который стесняется оставлять после себя следы.
Нет, сказал он себе. Нет, перестань. Не думай об этом.
Она передавала тебе привет… от ее почек… а потом это полилось ему на лицо, вонючее и горячее…
– Нет! – Он выкрикнул это вслух и ударил кулаком по приборной панели. – Нет, она не имеет права! Она не имеет права СДЕЛАТЬ СО МНОЙ ТАКОЕ! – Он врезал кулаком по зеркалу заднего вида и сбил его. Зеркало ударилось о лобовое стекло и упало на пол. Следующий удар пришелся по лобовому стеклу. Норман отбил себе руку, а его перстень из Полицейской академии оставил на стекле трещины, сошедшиеся в узор в виде звездочки, которыми отмечают сноски в книгах. Он был готов исколошматить и руль, но все-таки взял себя в руки. Случайно взглянув наверх, он заметил талон за парковку, засунутый за солнцезащитный козырек. Норман сосредоточился на этой бумажке, пытаясь хотя бы немного успокоиться.
Когда ему это все-таки удалось, он засунул руку в карман, достал пачку купюр и вытащил пятидолларовую бумажку. Потом, стараясь не обращать внимания на запах (хотя, говоря по правде, это было вообще нереально), натянул маску быка Фердинанда и медленно поехал к будке. Высунувшись из окошка, он взглянул на дежурного сквозь прорези маски. Когда тот наклонился, чтобы взять у Нормана талон и деньги, он вцепился одной рукой в дверцу будки, и Норман понял одну замечательную вещь: парень был пьян вдугарину.
– Да здравствует бык! – сказал дежурный и рассмеялся.
– Правильно, – сказал бык, высунувшийся из окна «темпо» – El toro grande[36].
– С вас два пятьдесят…
– Сдачи не надо, – сказал Норман и выехал со стоянки.
Он проехал полквартала и притормозил, чтобы снять маску. Потому что он понял, что если не снимет эту чертову штуковину прямо сейчас, то его просто вырвет. Прямо в маску. Он вцепился в резиновые бока и судорожно стащил маску с головы, как человек, который в панике отдирает пиявку, присосавшуюся к его лицу. А потом снова был темный провал – еще один скачок восприятия, когда его сознание на какое-то время оторвалось от реальности и усвистело куда-то вверх со скоростью реактивной ракеты.