– Ему всегда везло, – грустно сказала Рози. Они уже въезжали на стоянку полицейского участка. Билл по-прежнему ехал сзади. Она повернулась к Герт: – Теперь можно уже отпустить мою руку.
Герт не стала возражать, и Рози тут же ударила кулаком по двери. В этот раз удар был сильнее, и она больно ушибла руку, но в своем теперешнем состоянии она чуть ли не наслаждалась этой болью.
– Почему он не оставит меня в покое? – спросила она в пространство, не ожидая ответа. Но ответ все-таки был. Он прозвучал у нее в голове, в самых глубинах сознания.
Ты с ним разведешься, сказал этот голос, низкий и чувственный. Ты разведешься с ним, Настоящая Рози.
Она посмотрела на свои руки и увидела, что они все покрыты гусиной кожей.
Его разум снова покинул тело и уплыл вверх и ввысь, как пела эта рыжая сучка Мерилин Макку. А когда Норман пришел в себя, оказалось, что он уже ставит свой краденый «темпо» на другую стоянку. Он точно не знал, где находился, но судя по всему, эта была подземная стоянка в полквартале от «Уайтстоуна» – та самая, где он спер этот «темпо» сегодня утром. Он посмотрел на счетчик расхода топлива и увидел одну интересную штуку: бак был полон. То есть он во время последнего провала в памяти заехал на заправку и залил полный бак. Но зачем?
Потому что на самом деле мне был нужен совсем не бензин, сказал он себе.
Он опять наклонился вперед – хотел взглянуть на себя в зеркало заднего вида, – но потом вспомнил, что оно лежит на полу. Он поднял его и пристально посмотрел на себя. Все лицо у него было в ссадинах и синяках и вдобавок кошмарно распухло. Ежу понятно, что он подрался, но крови не было. Наверное, он смыл ее в туалете на автозаправке, пока ему в бак заливали бензин. Стало быть, сейчас он вполне может выйти на улицу – вид у него не сказать чтобы совсем уж приличный, но, как говорится, сойдет, если не искушать судьбу.
Норман заглушил мотор. Ему вдруг стало интересно, который час. Но часов он не носил, и на приборной панели «темпо» их тоже не было, и на подземной стоянке их не было. Имеет ли это значение? Да или нет?
– Нет, – тихо подсказал знакомый голос. – Время значения не имеет. «Распалась связь времен…»[37]
Он глянул вниз и увидел, что маска быка таращится на него с пола: пустые глазницы, жутковатая кривая улыбочка и рога, увешанные идиотскими цветочками. Внезапно он захотел оставить ее у себя. Он ненавидел эти гирлянды на рогах, его бесила эта улыбка счастливого олигофрена… Но, может быть, это его талисман на удачу. Конечно, маска не разговаривала. Все эти беседы происходили в его сознании. Но без маски он никогда бы не выбрался из Эттингерс-Пьер. Это точно.
Ладно, ладно, подумал он. Да здравствует бык.
Он наклонился, чтобы взять маску.
А потом почти сразу – безо всякого перехода – он уже сжимал руками талию Блондиночки. Сжимал сильно-сильно, чтобы ей не хватило дыхания для крика. Она только что вышла из двери с табличкой БЕЛЬЕВАЯ, толкая перед собой тележку, и он подумал, что, наверное, он прождал ее в коридоре достаточно долго, но это значения не имело, потому что он уже запихал ее обратно в бельевую. Теперь они были вдвоем. Только Пэм и ее новый друг Норман, да здравствует бык.
Она отчаянно отбивалась, и некоторые ее удары достигали цели, но на ней были мягкие теннисные туфли, и он почти и не чувствовал, как она брыкается. Он убрал одну руку с ее талии, захлопнул дверь и на ощупь задвинул задвижку. Потом быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что в комнате больше никого нет. Субботний вечер, самый разгар выходных… по идее, никого быть не должно. И действительно, никого не было. Комната была узкой и длинной – вдоль противоположной от двери стены тянулся ряд низких шкафчиков. И пахло там изумительно: свежестью чистого выглаженного белья. Норману сразу же вспомнились дни большой стирки дома, когда он был совсем маленьким.
На тележках были разложены аккуратные стопки чистых простыней, тут же стояли корзины из прачечной Дандукс с пушистыми махровыми полотенцами. Наволочки были сложены отдельно – на длинных полках во всю стену. Норман толкнул Пэм на стопку белья. Ее юбка задралась до самых бедер, но он смотрел на все это безо всякого интереса. Судя по всему, его секс-машина отправилась на ремонт, а то и вообще на свалку. И, наверное, оно и к лучшему. От этого агрегата одни неприятности, в чем Норман не раз убеждался. Эпохальная мысль. Тут поневоле задумаешься: а может, у Господа Бога значительно больше общего с Эндрю Дайс Клэем[38], чем тебе представлялось? Так вот, что касается агрегата. Первые лет двенадцать ты вообще его не замечаешь, зато последние лет пятьдесят – а кому повезет, то и все шестьдесят – он таскает тебя за собой, как бешеный лысый Тасманский дьявол[39].
38
Эндрю Дайс Клэй – популярный в конце 80-х американский комик, хулиган и сквернослов. Любил шокировать публику смелыми шуточками.
39
Имеется в виду персонаж популярного мультфильма – вредный и злобный зверюга, который легко выходит из себя и достает всех вокруг.