– И это все? – спросил дядя, принимая «свирепый» вид (чего Роза и боялась) при мысли о том, что любимая его девочка вынуждена была выслушивать признания, вращаясь в танце вокруг партнера.
– Был еще один, но о нем я рассказывать не буду, потому что знаю: он говорил искренне и действительно страдал, хотя я старалась обойтись с ним как можно добрее. Для меня эти вещи пока в новинку, и я очень за него переживала, а к любви его отношусь с трепетным уважением.
На последних словах голос Розы понизился почти до шепота, а доктор Алек нагнул голову, как будто невольно отдавая салют товарищу по несчастью. После этого он встал и произнес, пристально вглядываясь в личико, которое приподнял к себе, подведя палец под подбородок:
– Хочешь продолжать так же еще три месяца?
– Я дам ответ первого января, дядя.
– Отлично. Оставайся на верном курсе, мой маленький капитан, а если увидишь, что впереди бушует буря, зови старшего помощника.
– Разумеется, сэр. Я так и сделаю.
Глава 5
Прекрасный Принц
Старая перчатка лежала, забытая, на полу, Роза сидела задумавшись, но вот в коридоре раздались стремительные шаги и приятное пение, которое звучало все ближе.
пропела Роза, когда голос умолк и в дверь постучали.
– С добрым утром, Розамунда, вот твои письма, а также твой верный слуга, готовый выполнить любое твое поручение, – приветствовал ее Чарли, входя; он, как обычно, выглядел опрятно, жизнерадостно и беспечно.
– Спасибо. Поручений не будет, вот разве что попрошу тебя отправить ответы, если какие из писем их требуют; так что подожди немного, Принц.
И Роза принялась вскрывать записки, которые он бросил ей на колени.
– Ха! Что вижу я? Затмись, мой взор! – воскликнул Чарли, мелодраматическим жестом указывая на перчатку, – как и многие опытные актеры-любители, он с удовольствием включал театральные реплики в обыденную речь.
– Дядя оставил.
– Ну, тогда ладно. Уж я решил, что был соперник здесь. – Чарли подобрал перчатку и, забавляясь, напялил ее на головку маленькой Психеи, украшавшей каминную полку, – по ходу дела он негромко напевал еще один куплет старинной песенки:
Роза читала письма, время от времени возвращаясь мыслями к разговору с дядей, равно как и к иным предметам, о которых ей напомнили гость и его песенка.
В течение трех проведенных дома месяцев с этим кузеном она виделась чаще, чем с остальными, – судя по всему, у него единственного имелся досуг для того, чтобы «поиграть с Розой», как они это называли много лет назад. Другие мальчики трудились, даже маленький Джейми посвящал многие часы, предназначенные для игр, мужественным борениям с латинской грамматикой, злым гением его юной жизни. У доктора Алека за долгое отсутствие накопилось много дел; Фиби неустанно занималась музыкой, а бабушка Биби по-прежнему надзирала за хозяйством. Вот и вышло, причем вполне естественным образом, что Чарли постоянно увивался поблизости, с письмами, сообщениями, новостями и приятными планами. Он помогал Розе делать наброски, ездил с нею верхом, пел для нее и даже сопровождал на все увеселения, ибо тетушка Клара, самая жизнелюбивая из всех сестер, неизменно выполняла роль дуэньи.
Все это было чрезвычайно приятно, однако Роза все чаще и чаще задумывалась о том, что Чарли надо бы по примеру кузенов найти себе другие занятия и не превращать заботы о кузине в дело всей своей жизни. В семье давно привыкли к его самовлюбленности, и остальные мальчики в едином заблуждении полагали, что он имеет право на все лучшее, потому что для них он оставался Принцем, зеницей их очей, человеком, который обязательно покроет славой их общее имя. Как именно, никто толком не знал, ибо, будучи человеком безусловно одаренным, Принц не обладал особыми склонностями или умениями, и старшие начали уже покачивать головой, поскольку пока все ограничивалось посулами и прожектами, а время действовать так и не наступало.
Роза все это видела, и ей очень хотелось вдохновить блистательного кузена на подлинно мужской поступок, который поможет ему завоевать не только уважение, но и восхищение. Вот только задача была не из легких, потому что, хотя он и выслушивал ее с неподдельным добродушием и признавал все свои недостатки с обезоруживающей откровенностью, у него всегда находились объяснения, поводы или отговорки, и уже через пять минут он перехватывал нить разговора, вынуждая ее замолчать, но не передумать.
13
Строфы из стихотворения шотландского поэта Роберта Бёрнса «Чарли, мой любимый» («Charlie, He’s My Darling», 1796).