Бурная общественная реакция, прежде всего, была вызвана появлением «Откровения» и «Исповедания»; авторство же этих сочинений, хотя они и написаны в духе розенкрейцерской мифологии, изложенной в «Химической Свадьбе», вовсе не обязательно принадлежит самому Андреэ. Я не буду пытаться устанавливать личности тех авторов, что могли сотрудничать с Андреэ в деле розенкрейцерской пропаганды. На этот счет уже высказывалось множество предположений, частью очевидно бьющих мимо цели, частью — заслуживающих детального рассмотрения. К последним относится гипотеза об Иоахиме Юнгии, известном математике, которым восхищался Лейбниц. Предположение о том, что розенкрейцерские манифесты сочинил Юнгий, было высказано еще в 1698 г. — человеком[233], который будто бы получил соответствующие сведения от одного из придворных, сопровождавших королевскую чету в изгнании. Сегодня версия об авторстве Юнгия представляется достаточно правдоподобной. Теперь мы знаем, что розенкрейцерский миф был своего рода «магической притчей» и что создание подобных «притч» (вспомним хотя бы «Иероглифическую Монаду» Джона Ди) требовало от автора очень серьезной научной работы, в частности в области математики. А значит, в написании манифестов вполне могли участвовать крупные ученые, такие, как Юнгий. Однако любые категоричные высказывания на этот счет должны считаться преждевременными — ведь предстоит еще немалая работа по изучению исторического фона розенкрейцерства, конкретных обстоятельств, обусловивших появление этого феномена. Тем более что после захвата Хайдельберга вражескими войсками происходило массовое уничтожение книг и документов, и многие важные свидетельства могли быть безвозвратно утрачены. Возможно, та ниточка, за которую в первую очередь стоит зацепиться, связана с Яном Грутером, хранителем Пфальцской библиотеки, поддерживавшим обширную международную переписку.
Сама длительность «розенкрейцерского фурора», то есть того временного отрезка, когда издавался поток литературных откликов на манифесты, свидетельствует в пользу предположения о связи манифестов с фридрихианским движением: весь поток этот внезапно иссяк в 1620 г., в момент краха богемского предприятия, вражеской оккупации Пфальца и гибели хайдельбергского двора.
Чтобы разобраться в огромном по объему и чрезвычайно запутанном комплексе публикаций времени «розенкрейцерского фурора», необходимо, прежде всего, расчистить «рабочую площадку», и здесь потребуются усилия профессиональных библиографов. Им предстоит каталогизировать даты и места изданий, эмблемы книгопечатников, сведения о сортах бумаги и т. п. — только тогда мы получим более полную картину движения и разрешим многие загадки, связанные с анонимными публикациями и использованием псевдонимов[234]. Все перечисленные проблемы с точки зрения исторической науки представляют собой сплошную целину, практически не затронутую современными исследователями, так как до недавнего времени их не считали заслуживающими серьезного изучения. Работая над настоящей главой, я не ставила перед собой задачу сколько-нибудь далеко продвинуться в освоении этой «целины», но собиралась лишь представить вниманию читателей краткий обзор литературы «розенкрейцерского фурора» (за вычетом произведений Фладда и Майера, рассмотренных в предыдущей главе).
Авторами большинства публикаций были простодушные люди, часто подписывавшиеся одними инициалами, которые в своих обращениях к розенкрейцерским Братьям выражали восхищение деятельностью ордена и просили позволения присоединиться к его рядам. Другие издавали более пространные сочинения, посвященные розенкрейцерам, рассчитывая привлечь к себе благосклонное внимание последних. Далее следует упомянуть открытых врагов ордена, его «хулителей», обвинявших Братьев в нечестивости, колдовстве или в прямом подстрекательстве к неповиновению властям. С одним из таких критиков — Либавием — мы уже встречались. Другие, еще более суровые критики скрывались под псевдонимами «Менапий» и «Ирений Агност»[235].
233
Имеется в виду И.А. Фабриций — по его словам, автором «Откровения» был Иоахим Юнгий; сам же он узнал об этом от «одного секретаря из Хайдельберга», см.: Acta eruditorum, 1698, p. 172; ср.: Arnold, Histoire des Rose-Croix, p. 85. Партингтон (см.: Partington, History of Chemistry, II, p. 415) цитирует это место из Acta eruditorum, но прибавляет, что в утверждении, будто Юнгий написал «Откровение», правды нет, хотя Юнгий в самом деле входил в круг друзей Андреэ.
234
В настоящий момент существует всего одна библиография по розенкрейцерской литературе: F. Leigh Gardner, A Catalogue Raisonné of works on the Occult Science: Rosicrucian Books, 1923 (частное издание). Она не может удовлетворить современного исследователя, хотя и полезна как предварительный обзор имеющихся материалов. Некоторые необходимые сведения можно извлечь также из кн.: I. Ferguson, Bibliotheca Chemica, Glasgow, 1906. Лучшие описания явления, которое я называю «розенкрейцерским фурором», содержатся в следующих, доступных широкому читателю, книгах: А.Е. Waite, The Real History of the Rosicrucians, London, 1887, pp. 246 ff.; A.E. Waite, The Brotherhood of the Rosy Cross, London, 1923, pp. 213 ff; Paul Arnold, Histoire des Rose-Croix, Paris, 1955, pp. 137 ff; Will-Erich Peuckert, Die Rosenkreutzer, Jena, 1928, S. 116 ff. Книга Пойкерта содержит очень ценные сведения, особенно в разделе, посвященном Германии.
235
Человек, подписывавшийся таким образом, вначале пытался содействовать розенкрейцерскому движению, но впоследствии сделался его противником; см.: Arnold, pp. 114–115. «Менапий» известен как автор сатиры на розенкрейцерских Братьев, написанной в 1619 г.; Уэйт полагает (Waite, Real History, p. 258), что «Менапий» и «Ирений Агност» — одно и то же лицо.